Зло вчерашнего дня

– Ага, в кои-то веки в нашем доме запахло вкусненьким! – заявил он, явно дразня Олесю. И, подмигнув Серафиме, игриво объявил: – Так-так, эксплуатируем детский труд, господа домочадцы?

– Напротив, Серафима сама любезно вызвалась за нами ухаживать, – гордо объявил Викентий Модестович. Всем своим надменным видом он дал понять, что «за нами» сказано только из вежливости. Мол, на самом деле Серафима кормит только его, а остальные – просто примазавшиеся.

– А где же Стасик? – по-матерински ревниво поинтересовалась Люся.

– Спит, наверное, – легкомысленно пожала плечами девушка. – Он же типичная сова.

– Эй, кто тут сова? – раздался у дверей молодой басок. И в кухню ворвался Стасик с букетиком земляники в руках. Он протянул Серафиме ягоды и просиял: – Это тебе. Собрал после утренней пробежки.

– Угости маму, – дипломатично предложила Серафима.

– Знаешь, если в этом доме всех угощать, и килограмма не хватит, а эти ягоды я для тебя собирал. Между прочим, встал чуть свет, пол-леса обегал, ягодную полянку искал, – слегка обиделся Стасик.

Серафима потрепала его по голове, как маленького, и, очаровательно улыбнувшись, принялась срывать пухлыми, почти детскими губами сочные ягоды. Она ела медленно, старалась, чтобы капли красного сока не попали на белоснежный сарафан. Внезапно девушка почувствовала на себе восхищенные взгляды всех, кто собрался в кухне. Она прошлась по комнате волнующей походкой молодой Софи Лорен, облокотилась о край стола, медленно обвела внимательным взглядом собравшихся.

И вновь подарила каждому свою особенную улыбку. Все в ответ заулыбались. Похоже, девушка со вкусом и удовольствием пользовалась властью, какую дают молодость и красота. И между прочим, правильно делала: срок действия этого оружия до обидного краток…

– Викентий Модестович, – обернулась Серафима к главе семьи, патриарх невольно приосанился. – По-моему, мы с вами уже позавтракали. Так что не будем тянуть время. Нас ждет большая работа, многие главы еще сырые.

Идемте же скорее в сад!

Викентий Модестович с готовностью вскочил с места и, выпрямив спину, послушно засеменил за Серафимой.

Викентий Модестович с юности увлекался фотографией и был типичным «фоточайником»-энтузиастом. Домашние давно выучили жемчужины его фототеки наизусть и все чаще старались увильнуть от просмотра семейных альбомов. Зато в Серафиме патриарх нашел благодарного зрителя и слушателя.