Кража по высшему разряду

На мерцавших картонных карточках, случайно повернув их к свету, Инна прочитала надпись «Супервумен». Кстати, черную футболку с такой же надписью, в которой Инна сейчас лежала под казенным одеялом, подарила ей на день рождения тоже любимая подруга. В общем, Машка – это Карнеги в джинсах!

Инна вспомнила, как Машка утешала ее после каждого любовного фиаско, окончательно расстроилась и уснула лишь под утро вся в слезах.

Проснулась она лишь тогда, когда проводница решительно и громко забарабанила в дверь и объявила: через десять минут – Московский вокзал.

ВОКЗАЛ ВОСПОМИНАНИЙ

Инне не терпелось повидать Изольду, однако нетерпение двоюродной тетушки, наверное, было еще сильнее. В семь утра ее хрупкая фигурка уже маячила на платформе Московского вокзала, поеживаясь от холода и напряженно вглядываясь в лица выползающих из вагона по-утреннему хмурых пассажиров.

– Инна, наконец-то! – С неожиданной для своего возраста прытью старушка подскочила, выхватила у нее дорожную сумку и еще минуты две боролась за нее.

Однако пожилая дама не учла, что питерская платформа, как и московская прошлой ночью, была сплошь покрыта льдом! Хрупкую, крошечную Изольду понесло-закружило вместе с сумкой и по инерции поволокло туда, где платформа обрывалась. Охнув и собрав все свои силы, Инна с трудом вырвала поклажу из цепких маленьких рук и затормозила опасное кружение старушки по перрону.

– Хорошо, что ты приехала! – прошептала Изольда и, встав на цыпочки, чмокнула Инну куда-то в подбородок.

Инна прижалась к облаку седых волос, выбивавшемуся из-под беретика.

Доведется ли им еще увидеться, кто знает?

Слякотное питерское утро на самом деле оказалось непроглядной ночью. Впрочем, и в метро, и в автобусе свет тоже был каким-то неярким, желтоватым, словом, типично питерским.

Как и одежда горожан, как и скупые на эмоции лица людей. Север, одним словом. Все было другим, чем в Инниной разудалой, вычурной и кичливой Москве.

Москвичка подумала, что Петербург уже не первый век поражает жителей Центральной России северной монохромной сдержанностью, какой-то скрытой мощной энергетикой.

Похоже, внешние эффекты в этом краю мало кого волнуют… Оскорбленное достоинство бывшей имперской столицы дает себя знать уже почти столетие…

После получаса томительного пути они оказались у двери обычной питерской многоэтажки.

– Дальше пойдешь одна, – вдруг объявила Изольда. – Давай звони прямо при мне Марку по домофону. Я непременно должна убедиться, что этот тип дома.