Курьер из Страны Советов

Сгоряча Алексей Кузьмич, слывший в молодости стилягой, подумал: а не снять ли «котлы» и «шузы» с трупа, затем по-быстрому нырнуть в свою машину, газануть и смыться. А что? Кто узнает? На шоссе – ни души. Делов-то – слинять по-быстрому, выжав в кои-то веки из «жигуля» максимальную скорость.

Однако природная осторожность Чмырева взяла верх над алчностью.

«А вдруг кто-то заметил, что я здесь? – лихорадочно соображал пенсионер. – Вон там кусты, а рядом забор. Может, этот «кто-то» спрятался и сейчас за мной наблюдает.

А если он успел вызвать ментов, и те уже мчатся сюда? Не исключено, милиция прибудет с минуты на минуту…». В общем, демон-искуситель, если он, конечно, существует, на сей раз потерпел сокрушительное поражение.

Чмырев отбросил мысли о мародерстве, запрыгнул в машину и рванул с места, забыв про осторожность. Мобильных телефонов у российских граждан тогда, в середине девяностых еще не было, телефонов-автоматов на том участке шоссе не наблюдалось, так что выход из неприятной ситуации был один.

Чмырев доехал до ближайшего поста ГАИ и сообщил дежурным о страшной находке.

Юго-Запад столицы,

наши дни

Лина выкатилась из переполненного автобуса на остановку и в ту же секунду почувствовала, как ветер пробирается под легкую куртку, а холод покусывает пальцы рук и хватает за ноги, словно глупый щенок.

«Допустим, прогноз погоды в последние дни безбожно врал. Но это не повод одеваться в конце ноября, как в бабье лето, – подумала она с досадой. – Как там пела Верка Сердючка: «Жениха хотела, вот и залетела-лала-ла-ла!»

Огибая редких в этот час прохожих, Лина припустила трусцой к подземному переходу, вдыхая морозный воздух чрез шелковый платок, натянутый на нос.

«Ну и колотун! – бормотала она на ходу, пытаясь отогреть заледеневшие руки в карманах легкой курточки. – Нет. все-таки в моем, увы, весьма не юном возрасте нельзя быть такой легкомысленной».

Мороз, как обычно, явился не вовремя, словно курьер, перепутавший время доставки.

А тут еще и осень, как молодая бабушка с рыжими волосами, до последнего сопротивлявшимися седине, разбаловала москвичей, словно внучат, «плюшками» – долгим теплом, золотой листвой и нежарким ноябрьским солнцем. Москвичи, конечно, понимали, что скоро придется влезать в зимние сапоги, напяливать шерстяные шапки и неуклюжие пуховики, пихать в карманы перчатки, но до последнего оттягивали этот неприятный момент и бегали по городу налегке, дрожа вечерами от холода.