Вакцина от страха

наступила в результате сердечно-сосудистой недостаточности». Примерно такой же диагноз написан в заключении о смерти Н.П. Крымовой. Я была близко знакома с Надеждой Петровной и не припомню, чтобы она когда-нибудь жаловалась на проблемы с сердцем. Прошу полицию тщательно разобраться с обстоятельствами смерти моего гражданского мужа Калюжного К.В. и его лечащего врача Крымовой Н.П.».

Полковник Жолобов закончил читать и обвел глазами подчиненных. В комнате воцарилась полная тишина.

Опытные следаки прятали глаза, словно школьники, которые боятся, что их вызовут к доске. Каждый понимал: смерть от ковида в пожилом возрасте дело, к сожалению, обычное, расследовать тут нечего.

– Итак, кто из вас, господа офицеры, возьмется за столь «сложное» дело? – спросил полковник с легкой издевкой и протер платком лысину, круглую, как футбольный мяч. Внезапно он стал похож на тренера итальянцев Манчини, вырвавшего вчера буквально зубами победу у англичан.

– Я работаю по бытовому убийству, товарищ полковник, сроки поджимают, – пошел в отказ Колян Сидоров.

– Я тем более не могу, – заявил Шурик Астраханский. – у меня убийство подростками бомжа у винного магазина. Там еще остаются вопросы, найдены и допрошены далеко не все свидетели.

– Ладно, нападающие, дополнительное время закончилось! – приказал полковник. – Назначаю пенальти. По воротам, то есть, по госпиталю «Марфино» будет бить капитан Пищик.

– А почему я? – растерялся Алексей.

– Потому что ты сейчас никакое серьезное дело не ведешь. Здесь же, по всем прикидкам, ерунда. Возни максимум на неделю. Допросить главврача, затем эту самую Анжелу Карпенко, заявительницу, ну и кое-кого из медперсонала больницы. И все! Дело закрыто! Докладываем наверх, что подозрения гражданки Карпенко не подтвердились.

– А почему мы вообще должны носиться с подозрениями этой самой гражданки Карпенко как с писаной торбой? – лениво спросил Колян.

 – Не пошла бы она… в аут!

Начальство порой позволяло Коляну, матерому и фартовому следователю, подобные вольности в разговорах со старшими по званию. Никто в комнате не удивился его развязному тону, потому что у каждого в отделе давно была не раз отрепетированная и сыгранная роль.

– Эх, мужики, совсем фишку не рубите! Нюх, елы-палы, утратили! А нюх для следака – первейшее дело, – усмехнулся полковник.