Сумеречное состояние души. Часть I

А события в классе Киры Дмитриевны получили дальнейшее развитие:

– Кира Дмитриевна! Вы, у нас, как оказалось, большой специалист в области педагогической работы с трудными детьми – вот вам девочка Катя, которая тоже будет учиться в вашем классе! – это директор Детского дома своевременно появился в классе Киры и за ручку он вел девочку, которая с трудом передвигалась…

Кира Дмитриевна уже «закалилась в боях» – плакать и причитать на сей раз не стала, она просто отдала распоряжение детям:

– Фира! Пересядь, пожалуйста, к Коле! Ты будешь сидеть теперь за одной партой с ним… Катя, а тебя мы посадим с Мишенькой.

Пока Кате помогали занять ее место рядом с Мишей, в классе воцарилась недолгая тишина… И, как гром среди ясного неба, в этой тишине прозвучали тихие, но отчетливые слова Мишеньки Глухова, сказанные в пространство:

– Меня сыновнять нельзя!!! Я папин!!!! Я папин славный мальчик!!! Он мне сам сказал! Я Мишенька Глухов!!! Меня сыновнять нельзя! Я папин!!! – повторил еще раз Миша.

– Заговорил!!!! – воскликнули в один голос – и Кира, и Егор, и директор Детского дома.

– У тебя здесь очень красивый цвет получился! Как у солнышка! – это новенькая девочка Катя, рассмотрев рисунок Миши, высказала ему свое одобрение.

– Да! И во сне эти яблоки были, как маленькие солнышки! – подтвердил Миша.

– Мишенька, ты нарисовал свой сон?! – с другой стороны к Мише за парту подсела Кира Дмитриевна – и Миша, не обращая внимания на присутствие посторонних людей в классе, стал по своему рисунку рассказывать Кире Дмитриевне и Кате свой сон:

– Вот это я сижу на лавочке.

 – и Миша стал своим пальчиком водить по рисунку – А на столе лежали яблоки, такие яркие, как солнышки…Пришел папа – это он. Нет, сначала пришли его глаза…, а потом он вдруг стал весь целым…Папа погладил меня по голове, а потом поцеловал сюда, сюда и сюда! – было слышно, как ребенок волнуется – говорит тихо, словно боится быть услышанным – А потом папа сел рядом со мной! Он сказал, что я славный, и что я его славный мальчик – Мишенька Глухов! – и Миша глубоко вздохнул.

– Мишенька! А папа тебе больше ничего не сказал? Он не сердился? – Егор не выдержал, и задал свой вопрос Мише.