Магия воздуха

Перед величественным книжным шкафом сидели более десяти человек, погруженных в дискуссию, все они были одеты в разные оттенки синего и серого. Люди мгновенно замолчали, как только я вошла в комнату.

Дилара и тип, который вместе с ней расспрашивал меня о даре, сидели впереди. За ними виднелись незнакомые лица лет сорока и… Старейшина Пноэ. Ее белые волосы свободно спадали ей на плечи, и она была единственной, кто не обратил на меня внимания. Вместо этого женщина мечтательным взглядом смотрела в окно.

Я оглянулась на Нерона, он подал знак женщине сзади.

Та вскочила, отвела от меня взгляд и подвинула свободный стул в центр комнаты, прямо перед группой людей.

– Садись, – тихо приказал Нерон.

Он присоединился к Диларе, но махнул рукой, когда ему предложили стул.

Я повиновалась. Сложила руки на коленях и опустила голову. Слишком много взглядов было устремлено на меня.

– Что случилось позавчера вечером, Киана? Или мне лучше сказать: вчера в полдень? – его голос звучал спокойно.

Почему он не кричал на меня? С гневом я бы справилась. Тогда все карты были бы на столе. Ложная вежливость опасна.

Я открыла рот и снова закрыла. Ариэль сказала, что я должна проявить раскаяние. Но как я могла правдоподобно передать это, если не чувствовала в себе ничего, кроме холодной ненависти? Тут не помогало и воспоминание о его трагическом прошлом с Гайей.

Тишина давила на уши, напряжение было натянуто до предела.

– Я проникла в тюрьму на севере города.

Слова прозвучали слишком поспешно и слишком сухо – ни виновато, ни тревожно.

Довольно вызывающе.

Я рискнула бросить беглый взгляд. По группе людей пробежал шепот. Кто-то выругался. На лицах промелькнули неприязнь, удивление и даже немного благоговения.

Нерон был исключением со своим бесстрастным лицом.

– Почему? – спросил он, заставив всех замолчать.

Черт возьми, я никогда не была хорошей актрисой. Так я не продвинусь дальше. Мне нужны эмоции. Что-нибудь реальное.

Я лихорадочно уставилась на свои переплетенные пальцы.

Как должен чувствовать себя тот, кто нашел своих биологических родителей под землей и теперь убежден, что Омилия все это время была права?

Раскаяние не было на первом плане. Отчаяние вытеснило все. Так же, как в Сотерии, только хуже. Гораздо хуже, потому что теперь уже не было никакой надежды.

На этот раз мысли ненадолго задержались на маме. И продолжали блуждать по другим лицам. Нейт и Каспер. Лиам и Уилл.