Черные розы для снайпера

Эта третья. Ее глаза… Пистолет в сумочке. Не знаю, как объяснить.

– Имеешь подозрение, что с тобой в вагоне ехала террористка, которую ты упустила?

– Имею.

– Ну, сопоставь рост, цвет волос.

– В прицеле я видела только глаза.

– Понял. – Карпелов задумался. – Чем могу помочь?

– Эта твоя детка, Филомена…

– В прошлый раз она была Лариска, до этого – Фемида, еще Фаталия, Гризельда, всего не упомнишь. Но самое удивительное – ее настоящее имя. Ни за что не угадаешь. Ее зовут Сирия. Мамочка ласково называет Соней.

– Так вот, эта твоя Сирия знает третью женщину из вагона.

– Ну?

– Мне так показалось. Мы с этой фотомоделью пожали друг другу руки, она назвала свое имя. Полина. Я не знала, что у вас в отделении проблема с этой Фаталией, я бы хотела, чтобы ты мне помог, разговорил ее. Но без напряга. А ты такой скованный.

– Будешь тут скованным. Я раньше, когда ее допрашивал, магнитофон включал, пока меня током не шибануло. Полгода назад вертел в задумчивости в руках дырокол, а как руку себе прошил – не помню.

Теперь ни на секунду не забываю, что надо все делать осторожно, никаких электрических приборов, ничего острого, горячего, и оружие с себя снимаю.

– Ладно, бравый законник, – улыбнулась Ева. – Как же ты это объясняешь?

– У меня есть множество версий на этот счет, но лучше ее отвезти домой, пока она не рассердилась. Машину поведешь ты.

– Это почему?

– Потому что все жертвы, – конечно, которые нам известны, – му-жи-ки! – Последнее слово Карпелов выговорил медленно, громко и по слогам.

В машине Соня заснула, забравшись на заднее сиденье с ногами и уложив голову на колени Карпелова.

– Ох ты, муха-цокотуха, – пробормотал Карпелов, пряча руки за спину.

Ева ехала по городу медленно, у светофоров начинала тормозить заранее, хотя пустые дороги светились длинными черными лентами мокрого асфальта и никто не стоял у переходов.

Возле подъезда с мигающей над входом неисправной лампой у Евы с Карпеловым произошел спор.

Карпелов наотрез отказывался брать на руки уснувшую маленькую женщину и нести ее на второй этаж. Будить ее он тоже отказывался, осторожно отодвинулся, уронив рыжую растрепанную голову на сиденье. Ева растолкала Соню и уговорила ее выйти из машины.

– На лифте! – заявила Соня, нажав кнопку.

– Двигай ножками, – сказала на это Ева, улыбнувшись побледневшему Карпелову.

– Мороженое! – вспомнила у дверей в квартиру Соня и топнула ногой.