Черные розы для снайпера

Поспешность, с которой пресекалось всякое распространение информации, связанной с побегом и гибелью киллера, говорила о больших видах органов безопасности на эту женщину: место киллера номер один долго не пустует, а это прежде всего должен быть отличный снайпер. Почему же она до сих пор на скамье запасных? Почему она увешалась детьми и порочащими ее связями?..

Въезд на киностудию обсажен высоким разросшимся кустарником, по обеим сторонам длинной дорожки стоят фанерные павильоны, центральное здание – стекло и металл, гордость Фабера – светится зеркальными окнами, цоколь обложен грубым серым камнем, крыша асимметричных ярусов из красной черепицы.

Фабер пристраивает машину, отметив, что сегодня приехало много народу. В прохладном коридоре, на лестнице и в павильоне, где проходят съемки сериала «Красивая пуля», пахнет апельсинами. Фабер удивленно разглядывает пол, забросанный оранжевой кожурой. В дверях в павильон он сталкивается с исполнительницей главной роли, она в бешенстве, в глазах – слезы.

– Лидочка, вытри сопли, – раздражение у Фабера еще не прошло.

– Хорошо вам говорить, Климентий Кузьмич!

Ладошки у Лидочки маленькие, но сильные, она цепляется за его рукав и судорожно со всхлипом вздыхает.

– Вы только посмотрите на эту… Как ее? Прототипа!

– Кто привел? – спрашивает Фабер освобождаясь.

– Писатель ваш привел. Это же лошадь, Климентий Кузьмич! Лошадь!

Фабер проходит на съемку, щурится от ярких осветительных ламп и сразу выхватывает из знакомой толпы киношников чужеродное тело.

На стуле позади оператора сидит, закинув ногу на ногу, крупная худощавая женщина и громко смеется, отставив руку с «беломориной».

– Что у вас тут? – спрашивает Фабер, отыскав грустного режиссера.

– Писатель привел женщину из милиции для ознакомления с типовым поведением.

– Ну и?..

– Вот. Матерится и хохочет после каждой реплики героини. Я устал.

– А почему у тебя везде кожура валяется? Вы что, теперь апельсины всей съемочной группой давите?

– Все давят, – кивнул режиссер.

 – Давят, потом чистят и едят или сначала чистят, потом давят, потом едят… Осветителю удалось добиться очень кадрового разбрызгивания. Два ящика апельсинов за два дня.

– Режиссер! Слушай, режиссер! – Женщина из милиции подзывала его, не вставая. – Твоя актриса четыре секунды достает из кобуры оружие! Ее три раза убьют, режиссер! – Она встала и подошла.