Черные розы для снайпера

Режиссер Нехлебов опять же почему-то хочет, чтобы именно ваш оператор снимал эротические сцены сериала.

– Мне пора, – поднялся Фабер.

– Почему твой великий писатель уже вторую неделю вертится на студии и щупает актрис? По совместительству? – Покрышкин не мог остановиться.

– Я сценарист! – не выдержал и повысил голос Велис Уин. – По моему сценарию ставят фильм!

– А у Нехлебова уже невроз! – радостно сообщает Покрышкин.

– Лев Иванович, – Фабер оперся руками о столик, – я посмотрел. В книжке эта сцена – полная чушь.

Удивляет. Но в кино все по-другому. Пусть давит апельсин. Только не надо приводить на площадку посторонних. Не надо приводить женщин из милиции, или крутых бандитов, или зеков. Вы должны понять, что в книжке должно быть все по правде, а в кино наоборот. Не надо, чтобы мои актеры видели этих, как вы называете, «прототипов». Это выбивает их из колеи и доставляет дополнительные неприятности. Стас, – Фабер постучал по столу, и Покрышкин поднял голову, – я буду у тебя сегодня вечером. Надо поговорить.

Фабер нашел режиссера и постоял еще несколько минут вместе с ним сзади камеры, наблюдая, как Лидочка в коротком платьице и в лодочках на высоких каблуках раскидывает вокруг себя упитанных крепких мужиков, симметрично заполняя их неподвижными телами пространство «комнаты в гостинице».

– Мне нужен Ангел Кумус, – сказал Нехлебов, не поворачивая головы к Фаберу и иногда давая указания оператору, – а Пискунов рассказывает про него какие-то невероятные вещи, то ли он в моргах теперь снимает, то ли вообще расчленяет кого-то.

– Писатель, – вздохнул Фабер, – что с него возьмешь! Ты его поменьше слушай. Испорченное воображение – основной источник дохода.

К полудню небо затянулось тучами. Дождь накрапывал, отталкиваясь от свежих молодых листьев с еле слышным звоном, листья сопротивлялись, пружиня и подрагивая от каждой упругой капли. Ева слушала это сопротивление, стоя под огромной липой и радуясь вместе с деревом недолгой свежести раннего московского лета.

Прислонившись спиной к стволу, Ева подняла голову вверх и задержала дыхание, став на цыпочки. Закружилась голова, и тело сразу подчинилось иллюзии полета, подаренной живым зеленым сплетеньем вверху.

– Друиды поклонялись деревьям до маниакальности жертвоприношения.

Ева вздрогнула и глубоко вздохнула. Перед ней стоял Аркаша, начальник аналитического отдела.

– Ты к нам идешь или просто гуляешь?

– Я по делу, – оторвалась от дерева Ева.

– Я в курсе.