Черные розы для снайпера

– Ну и как? – поинтересовался Карпелов, когда она опять задумчиво уставилась в окно. – Чем пахнет?

– Не обращай внимания, – Ева не заметила насмешку в его голосе, – у меня все признаки профессионального заболевания. Называется предвзятость. Наваждение какое-то, честное слово!

– Ты как бы уже знаешь, кто стрелял? У меня тоже бывает такое. Делись, Ева Николаевна, версией!

– Не могу. Кстати, про версии. Ты рассмотрел такую: Сонечка Талисманова, которая…

– Стреляет в инвалида сама, – закончил за нее Карпелов.

 – А как же, мои ребята, когда связали ее в отделении и заклеили рот, объяснили свое поведение именно такой версией, мол, сама Сонечка и сделала такую бяку. По правде говоря, они ее со страху заперли в камере в наручниках, но в объяснительной написали про версию. Я тебе так скажу: не ее методы. Совсем не ее. На кой черт ей оружие, она сама страшней атомной войны!

– Пороховой тест? – спросила Ева.

– Взяли. Чисто. В радиусе ста метров от дома оружие не обнаружено, обыск в квартире Сони ничего не дал.

– Слушай меня, Карпелов. В больнице умер нападавший из метро. Тот, который подбил Соне глаз.

– Я тебе говорил!

– Не перебивай. Что за этим последует? Ее должны вызвать как свидетельницу по убийству. Официально. Что сделает Соня? Расскажет, кто с ней ехал в метро и кто стрелял. Если успеет.

– Ты ведь тоже знаешь, кто стрелял?

– Это очень странно, но я не видела, ни как эта дамочка стреляла, ни оружие, которым она пользовалась. Вчера я написала подробный рапорт по этому происшествию.

Меня, конечно, вызовут, но такие показания, сам понимаешь… Если я думаю правильно, то тебе…

– Только не надо мне говорить, что я должен охранять Сонечку!

– Охранять Сонечку буду я, – говорит Ева и предлагает немедленно пойти домой к Талисмановой и убедиться, что еще есть кого охранять.

– Ты какой рапорт написала, я не понимаю?! – еле успевал за ней Карпелов. – Ну посадишь ты эту дылду за непреднамеренное убийство в метро, да еще учти, что она защищалась! Она и отсидит спокойно года два, а снайпера в ней тебе не доказать.

– Что ты такое сказал про дылду? Я тебе ничего не говорила!

– Да ладно, не говорила, а смотришь ты на нее как?

Они обнаружили Сонечку Талисманову сидящей на лавочке у своего подъезда, с засохшей кровью на губах, уставившуюся перед собой в темное пространство двора и до того неподвижную, что у Карпелова дернулась рука потрогать у нее пульс.

– Сидишь? – спросила Ева, устраиваясь рядом с ней. Соня кивнула.