Дурочка (Ожидание гусеницы)

– Формально – начальник следственного отдела Службы безопасности, в котором я прохожу подготовку как стажер. А фактически… – Раков замялся, – сами знаете, кто. Итак. Основания для ареста: содержание желудка умершего профессора и его завещание в пользу вашей дочери, опекуном которой вы являетесь. В желудке – яд, икра и смородиновый чай. Икру и чай, с ваших же слов, профессор употребил у вас в гостях. Это все, как видите. Для милиции достаточно, чтобы быстро отчитаться о проведенном расследовании.

Для передачи дела федеральной Службе зацепок маловато, мотив ничтожен, но вы – офицер госбезопасности в отставке, для злопыхателей есть возможность тщательно поковыряться в вашем прошлом и попробовать связать его с прошлым Ционовского, который в шестидесятых подозревался Конторой в связях с ЦРУ.

Раков посмотрел в бумажку и заметил:

– Правда, это было по доносу, сведения не подтвердились, но в те годы любой донос считался документом, и дело завели.

Он закрыл папку и сложил на ней ладони, переплетя пальцы.

– И что ты… можешь?.. – кое-как справилась с удивлением Лукреция.

– С хорошим адвокатом при частичном признании вины можем добиться вашего выхода до суда под подписку о невыезде. Это проще и всегда действует, а на суде адвокат отобьет все обвинения без проблем.

– Частичное признание?.. – задохнулась от негодования Смирновская. – Суд?! Это все, что ты можешь предложить?

– Конечно, нет. Я могу доказать, что профессор покончил с собой.

А могу ничего не делать и слить в прессу материал об аресте офицера госбезопасности в отставке по делу смерти известного профессора. Вам выбирать.

Лукреция в замешательстве обшарила глазами лицо молодого человека. Раков смотрел на нее открыто и дружелюбно. Потом она сантиметр за сантиметром осмотрела его руки. Раков заметил это, протянул руки и перевернул их, демонстрируя ладони. По четыре мозоли на каждой. На первой фаланге левого указательного пальца чуть заметный натертыш.

– Стреляешь левой? – тихо спросила Лукреция.

– Я могу стрелять двумя одновременно, – он вернул руки на папку и поддернул рукава пиджака.

– Чего ты хочешь?

– Хочу жениться на вашей дочери. Только на моих условиях. А не на условиях Ладовой.

Лукреция опустила голову и закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть растерянность. Спросила приглушенно:

– Наташка поставила условия, при которых ты женишься на Аглае?

– Конечно.