Падчерица Синей Бороды

– Нелогично. Если бы кореец погиб, Алиса была бы осуждена.

– А-а-а, вот тут как раз есть маленькая хитрость, и я ее разгадал, хотя вы, Пенелопа Львовна, и ограничили мои умственные способности решением кроссвордов. Она была бы осуждена как несовершеннолетняя, то есть еще не вступившая в наследование как физическое лицо. Никаких конфискаций имущества, естественно. И, отсидев, вышла бы на свободу уже совершеннолетней и ужасно богатой. Потому что по завещанию этого Г. Шеллинга в случае его внезапной смерти опекуном несовершеннолетней Алисы К.

была бы назначена ее бабушка как прямая наследница всего движимого и недвижимого после смерти своей последней дочери.

Шестнадцать двадцать семь на часах. Пенелопа смотрит в лицо Лотарова. Лотаров трет покрасневший нос и задумчиво констатирует:

– Хотя, положа руку на сердце, на этого корейца с немецкой фамилией давно пора завести уголовное дело. Пятерых жен из семи похоронил, бедняга. И все – с большим приданым. Давайте договоримся, Пенелопа Львовна, не в службу, а в дружбу – поговорите с этим Гада… Гаме…

– Гадамером, – подсказывает Пенелопа, не сводя глаз с часов.

 – Его зовут Гадамер Шеллинг. Это не его имя, он поменял и имя, и фамилию в двадцать три года, как раз перед первым браком. Это имена известных философов. Гадамер, подождите, вот у меня записано… так, Гадамер – приверженец герменевтики,[2 - Искусство толкования текстов, учение о принципах их интерпретации.] а Шеллинг – объективного идеализма.

– Ага, – задумчиво переваривает информацию Лотаров, пока Пенелопа отслеживает перемещение секундной стрелки.

 – Как это у вас с ходу получаются такие сложные слова?.. Вы хотите сказать, что кореец – ваш пациент?

– Почему? – удивилась Пенелопа.

– Нормальный человек разве захочет, чтобы его звали Гадамер? Ну, да ладно. Вы мне заключение…

– До свидания! – Пенелопа резко встает и идет к двери: на часах ровно половина пятого.

– Только маленькое заключение по этому корейцу, я больше не прошу, ну что вам стоит, – в голосе Лотарова просительные нотки, а рука уже полезла в карман.

Пенелопа кивает головой на ходу и успевает выйти за дверь, прежде чем Лотаров вытащил свой платок.

Оставшись в кабинете один, следователь улыбнулся и убрал платок в стол, обернув его перед тем в лист бумаги. «Пенелопа» – написал он на упаковке. Кроме пластмассовых мух, которых Лотаров незаметно забрасывал в чай, а потом доставал из стакана и обсасывал перед тем, как выбросить (упаковка с инициалами П.К.