Правило крысолова

Я совершенно буднично сообщаю:

– Он, как всегда, уйдет домой к жене и детям не позже девяти.

– Извини, конечно, это не мое дело, но давно хотел дать тебе один совет.

– Только один? Неужели?

Я представляю пухлую физиономию Лома в завихрении кудряшек неопределенного цвета, его глаза за стеклами круглых очков, нос картошкой, сочный, вечно потрескавшийся рот, всегда чуть приоткрытый на букве «о», всегда готовый выдать множество советов, идей и самых невероятных предположений. И наконец-то изнутри к горлу накатывает раздражение уже готовым криком.

– Пирожки, – самодовольно замечает Лом. – Я обожаю твои пирожки, но вот мужчина, который имеет кухонную жену…

Я медленно кладу трубку телефона и задумчиво смотрю сквозь стекло духовки на вспучившиеся нежно-желтые пирожки. Иду в комнату и спрашиваю у своего мужчины, не принести ли ему горяченьких? Нет, я-то совершенно уверена в невероятном, экзотическом, восхитительном и сугубо индивидуальном вкусе моих пирожков, поэтому никогда не спрашивала, хочет ли он их попробовать, а просто приносила, затаив дыхание над тарелкой с парком.

– Спасибо, котенок, я не голодный. – Он притягивает меня к себе и сажает на колени, склонившись набок, потому что теперь я загораживаю экран. – И знаешь, я не очень люблю сладкое. С мясом там или капустой, это да, а повидло…

– Клубника с апельсинами, – автоматически замечаю я, не обнаружив в себе никакого расстройства от его замечания. – Всегда – клубника с апельсинами. Я их пеку тебе уже второй год. Со дня нашего первого свидания.

– Что? А, конечно, клубника с апельсинами. Но больше всего я люблю знаешь что?

– Что? – Я заторможено смотрю в телевизор на толпу мужиков, которые с безумными напряженными лицами, сгрудившись кучей, дерутся ногами за один мяч в заляпанных грязью трусах и рубашках, с написанными на спинах фамилиями (почему-то эти надписи вызывают у меня ощущение тюрьмы, детского сада и дурдома одновременно).

– Больше всего я люблю тебя, котенок.

Меня. Меня, присыпанную сахарной пудрой, обложенную дольками апельсина и давлеными клубничинами, обмазанную перекрученным в мясорубке лимоном с сахаром и взбитым белком.

В восемь пятнадцать после душа, бокала вина и нескольких затяжек сигареты мужчина, лежащий рядом со мной на ковре в подушках и фантастически неузнаваемый в слабом свете свечи, интересуется, как обычно, что у меня новенького.