Правило крысолова

Прежнего инспектора, говорят, какая-то нервная дамочка ударила во время допроса по голове лопатой. Он теперь в больнице лежит. А мы пока быстренько поедем в морг и договоримся о транспортировке тел сюда.

– Куда – сюда? – Я оглянулась.

– Сюда, в дом. Обмоем, обрядим и к утру, глядишь, с божьей помощью и похороним.

– Как это – к утру? Как это – обмоем? Бабушка, сейчас похоронные бюро полностью готовят любое тело к захоронению: и обрядят, и сделают косметическую обработку, и на кладбище привезут!

– Да, – спокойно кивнула бабушка, что-то внимательно разглядывая у себя ладони.

 – Сейчас, конечно, не то что раньше. Забальзамируют, накрасят, но это не наш случай. – Она не смотрит мне в лицо, я чувствую неладное, надо бы замолчать, но перспектива перевозки сюда, а тем более обмывания и подготовки к захоронению даже таких хороших людей, как моя тетушка Ханна и ее четвертый муж, пугает меня до тошноты.

– Но, бабушка…

– Это не наш случай, – повышает она голос, – потому что они сделают все… – Тут она поднимает на меня глаза и повышает голос: – Все! Кроме главного.

А главное заключается в том, что моя дочь должна быть захоронена це-ли-ком. Поняла?

Лучше не отвечать, да она и не ждет ответа, быстро уходя к дому. Я совсем забыла о головах в морозилке.

– Если ты не будешь отмывать свою боевую раскраску на лице, то у нас есть еще десять минут для важного разговора! – кричит мне бабушка с терраски, и я понуро волочусь на ее голос.

– Сядь сюда и закрой глаза.

Оглядев бабушку в торжественной шляпке, белом пальто тонкой шерсти, перчатках и длинном шифоновом шарфе, окутывающем ее шею и плечи, я закрываю глаза.

– То, что я скажу, сейчас покажется тебе неважным, но впоследствии, как это обычно бывает с взрослеющими людьми, обязательно всплывет или при необходимости, или как последствие жестокого опыта. Ты подумаешь: «А ведь бабушка мне говорила!» Так вот. Детка, ты не воин.

От неожиданности я открываю глаза.

– Род мой ведет свое начало от лонгобардов, гордиться тут особо нечем, бездарные мужчины-воины погубили себя и весь род.

Поэтому впоследствии женщины всегда принимали решения самостоятельно, не особенно полагаясь на силу и ум мужчин. Это главное. После позорного разгрома войска ничтожнейшим Пипином-младшим они поделились на воинов и на утешительниц – хранительниц очага. Женщины-воины воевали, особо не заботясь о детях, оставляя их обычно женщинам – хранительницам очага.