Приданое для Царевны-лягушки

последствиями? – почти шепотом спросил Платон Матвеевич.

– Ну, какими... Дайте вспомнить. К примеру, облили мочой полицейского, который их остановил. В следственном изоляторе старшенький выдрал из пола кровать и стол. Ерунда, конечно, но назвать их взрослыми людьми я бы не решился.

– Это, наверное, младший сделал – Вениамин. Он раньше был больше ростом и сильнее, – уточнил Платон, засмотревшись на крошечную бородавку на сгибе большого пальца своей правой руки и мучительно обдумывая, насколько такая мелочь заметна сидящему на столе собеседнику.

 – Где они сейчас?

Коля Птах демонстративно уставился на часы у себя на запястье.

– Скорей всего, – задумчиво сказал он после длинной паузы, – мутузят где-нибудь в гостинице при аэропорте своего адвоката. Он их сегодня должен был забрать из кутузки. Турецкие власти поставили перед ним весьма сложную задачу: обещали выпустить братьев только при условии, что после уплаты всех штрафов эта троица из изолятора сразу же отправится в аэропорт и покинет пределы Турции.

И такая невезуха случилась – отмена рейсов до вечера. Небольшое землетрясение. Ничего опасного, но пока самолеты оттуда не летают. Теперь давайте прикинем. Даст бог, к ночи они будут в Москве, там их встретят соответствующие службы, поговорят по душам, то да се – вы увидите племянников не раньше завтрашнего утра.

– То есть, – Платон потер лоб и встал из кресла, устав отслеживать точечки звезд, наплывающие из черноты на экран монитора, – я должен завтра быть в Москве? Это связано с похоронами Богуслава?

– Нет, конечно.

О похоронах пока речи быть не может – следствие только начато. После нашей беседы ваши племянники с удовольствием приедут к вам пожить.

– Исключено! – мгновенно отреагировал Платон и, только после того как сказал это, почувствовал испуг внутри себя – спазмами в желудке.

– Не волнуйтесь так – это ненадолго. С жильем у вас, насколько я знаю, все в порядке. Квартира четырехкомнатная, загородный дом с отапливаемыми помещениями в сто квадратных метров.

И это без площади оранжереи. Она, если не ошибаюсь, тоже отапливаемая? Кстати, вы интересовались оотекой, найденной в теле вашего брата. Так вот, она совершенно живая.

– Исключено, – веско повторил Платон, пропустив мимо ушей последние слова Птаха. – Я не потерплю посторонних там, где живу.

– Максимум – два месяца. Пока старшему не исполнится двадцать один год. Это ваш покойный брат так решил, – сообщил ему Птах.