Женщина-апельсин

Только низ, но с очень достоверными подробностями! В этот низ входит, вернее, пролазит наш допрашиваемый и путешествует туда-сюда. По-моему, он дошел у нее внутри до желудка и пытался построить там шалаш.

– Да вы вообще представляете себе, что такое искусство?! – заорал Стас Покрышкин. – Ну арестуйте Дали, арестуйте, объявите всемирный розыск за то, что он нарисовал половые органы! Выройте Рубенса и наденьте на него наручники за обнаженку! Варвары!.. Никакого образования. Понятие «сюрреализм» вам что-нибудь говорит?

– Тебе что-нибудь говорит? – спросил Николаев.

Ева удивленно вытаращила глаза и покачала головой.

– Потом я посмотрел еще одну фильму… – Николаев проговорил это уже совсем грустно. – Но в этой фильме я вообще ничего не понял. Там все пожирали друг друга, начиная с этих самых нижних мест. Называется «Завтрак с вампирами».

– Я не имею к этому никакого отношения, – торопливо возразил Стас. – Кто только не снимал чего-нибудь про вампиров, только самый последний эстет не снимал.

– И они все это ели, – продолжал Николаев, – на такой огромной кровати. Кровать стояла на постаменте, вокруг постамента стояли манекены. А кровать еще вертелась по кругу.

– Я так и знал, что вам не дает покоя моя студия. Людям вашей профессии свойственно отвергать все новое, необычное, вы привыкли жить в норах. Вот, пожалуйста! – он вытащил из кармана глянцевый листок, расправил его и положил на стол.

Это была вырванная из большого и дорогого журнала страничка.

Белая-белая комната с большой кроватью на круглом постаменте, со стены бьет в глаза несуразно яркая картина.

– Это каталог, понимаете?.. Из немецкого журнала, понимаете?! И любой человек с достатком и вкусом, конечно, – добавил злорадно Стас, – может заказать себе такую спальню!

– Николаев, ты бы выбрал такую спальню?

– Я, Ева Николаевна, сексуально здоров, зачем мне так крутить моих женщин?

– Если вы будете надо мной издеваться, я приглашу своего адвоката.

Его нет до сих пор только потому, что я надеялся на доверительный разговор, мне нечего скрывать, но в случае издевок я попрошу себя защитить!

– А вы, Стас, напрасно на меня обижаетесь. Разве я издеваюсь? Я просто вас презираю, и все. Чувствую, что не должен вас презирать, а тем более говорить об этом, но презираю и говорю. Сейчас объясню! – предостерегающе поднял руку Николаев и не дал что-то сказать возмущенному Покрышкину.