Женщина-апельсин

Когда вампир «кусает» Марину, Марина, как ей положено по сценарию, стонет, закатывает глаза. Потом взгляд ее становится изумленным, она в растерянности что-то говорит, но это не записано. Оказывается, она говорит: «В чем дело, помогите, я умираю», или что-то в этом роде. Потому что именно в этот момент ее убивают. Длинным колющим предметом. Сзади в шею. Потом, когда сцена будет отснята, девушку положат на каминную решетку так, чтобы рана от лезвия совпала с пикой решетки.

– Минуточку, минуточку.

Предположим, что я вам верю, только вы не сказали, кто он, этот злодей? Кто ее убивает?

– Тот, кто стоит сзади, кто незаметно для зрителя проткнул ей шею.

– То есть вампир? Но мой клиент никогда не играл вампиров! Он лирик, понимаете, это не его амплуа! Арестуйте, пожалуйста, этого злодея-вампира, то бишь актера, его играющего, докажите все это, и милости прошу – привлекайте моего клиента как свидетеля! А пока – извините…

– Семьдесят два часа, – спокойно и тихо сказала Ева.

 – За это время я вам найду любого вампира в этом городе. Потом предъявим обвинение.

Стас Покрышкин в камере был не один. Камера, можно сказать, была переполнена. Толстый полуголый бородач все время жевал резинку и ходил из угла в угол. Бледный, с синюшным цветом лица худой пожилой человек лежал на нарах вверху и слушал плеер, подергиваясь в такт. Мужчина помоложе – накачанные мускулы, хищное выражение лица – сидел под любителем музыки, гонял во рту спичку и улыбался.

Но больше всего Стас удивился четвертому обитателю камеры, это был лысый и юркий мужичонка во фраке и спортивных штанах. Стас удивился не фраку, а просто посчитал до четырех, поскольку лежачих мест было именно столько, – четыре. Он был пятый.

– За что? – спросил тот, что с накачанными мускулами.

Стас уныло прислонился к двери, молчал и не двигался с места.

– Снимай ботинки! – заорал вдруг толстяк и дернул Стаса за ногу у колена.

Стас упал и очень быстро снял ботинки.

Толстяк выдернул из элегантных итальянских ботинок стельки, осмотрел внимательно их изнутри, ощупал, пытался отодрать каблук, потом вздохнул и отшвырнул к двери.

– Ни за что. Ни за что, подозревают, – решил все-таки ответить Стас. – Ботинки хорошие… были… удобные, – он надевал ботинки, не сводя глаз с толстяка. – Ребята, я не хочу неприятностей, поэтому вот… – он стал выворачивать карманы. – Не знаю, почему, но меня не обыскивали.