Женщина-апельсин

– А в пятницу, в пятницу – как? Хорошо себя чувствовал?

– В пятницу… Ну да, я еще в субботу в футбол играл. Погоди. Мне надо брюки…

– Ничего тебе не надо, и так сойдет! – заявил Николаев.

– Да, – сказала Ева, – шарфик только повяжи, шапочку… вот так… умница!

– Ребята, – неуверенно смеясь, сопротивлялся Волков, – мы куда, ко мне врач сегодня придет.

– Да мы на полчасика, тут рядом, – приговаривал Николаев, вытаскивая его волоком на лестницу, потом в лифт, потом в машину.

Ева удивленно поехала за ними.

Гнал Николаев быстро и зло. Ева уже боялась потерять их, но вдруг, когда они подъехали к пятьдесят второй больнице, поняла, что Николаев едет в морг.

Волков не понимал, куда его привезли, даже когда они прошли длинным коридором мимо каталок с накрытыми простынями телами. В холодильнике Николаев сказал, что привел главного свидетеля для опознания и что показывать надо в основном детей и женщин. Санитар удивленно посмотрел на Волкова.

– Это – родственник?

– Да. Он потомственный китаец.

Волкову показали четырех детей, трех мальчиков и девочку лет пяти. Когда перешли к застреленным женщинам, Волков потерял способность быстро двигаться, и Николаев тащил его от стола к столу волоком, восклицая:

– И эту не узнаешь? И эту? А вот эту узнаешь? Нет? Удивительно! А вот эту, действительно, трудно узнать… лица почти нет, но, может, по родимым пятнам?

– Что… это? – спрашивал плохо двигающимися губами Волков. – За-зачем это тут?

Ева вышла на улицу. Похолодало.

Она вдруг вспомнила про Ангела Кумуса, как он там, бедный, с такой шикарной Далилой? Хорошо им там, чертям…

Николаев выволок Волкова, прислонил к стене. Опер уже не сдерживал рвотные потуги, но, видимо, позавтракать он не успел.

– Тебе Коля передал для меня записку? – спросил Николаев.

– Ка-какой Коля? – глаза опера были безумными.

– Коля, китаец, – ласково и медленно пояснил Николаев.

– А… да… Передал! Да, конечно… Ты тогда уехал. Я все записал.

– Где она?

– Кто… она?

– Где записка, которую тебе продиктовал Коля, которую ты должен был мне передать немедленно, как только меня увидишь?!

– Да… где она? А! Она у тебя на столе, под телефоном.

– А что там написано? – Николаев говорил уже почти по слогам.

– Там? Там много чего написано. Сейчас вспомню. Я понимаю, вам некогда съездить и почитать… сейчас… что-то вроде: сделано двадцать две выездные визы. Плохая подмена будет с автобусом туристов. Туристов… В воскресенье.