Кольцо эльфийской работы

Двухсотфунтовый лук и в самом деле казался детской игрушкой в кулачищах здоровяка, но предложенная Стефаном на замену оглобля была подлинным издевательством.

Другому рыцарю, высокому и худому до костлявости, маркграф предложил натянуть тетиву на самого себя – дескать, зачем ломать деревья, если под рукой есть собственное тело? Кроме того, Стефан проходился по поводу меткости лучников, если те попадали в край мишени, и ревниво молчал, если стрелы втыкались в черный кружок в центре. Зрители смехом, свистом и аплодисментами встречали каждую фразу сюзерена.

Наконец, подошла моя очередь. Стефан изумленно воззрился на меня.

– Малыш, ты что тут забыл? Твое место в детской, рядом с няньками, и не забудь попросить, чтобы они сменили тебе штанишки.

Подождав, пока стихнет смех зрителей, я спокойно представилась:

– Мое имя Крис ин Дагонхорст, милорд, и я давно уже не ребенок.

– Да ты и лук не сможешь натянуть, рыцарь, – с неповторимой издевкой проговорил последнее слово маркграф.

Я презрительно усмехнулась и скопировала движения самого маркграфа, выстрелив не целясь.

Наконечник воткнулся точно рядом со стрелой Стефана. Зрители пораженно затихли. Маркграф поджал губы и молча кивнул. Поклонившись, я отошла в сторону, немного досадуя на себя – можно было выстрелить и лучше. Ладно, для этого еще будет время.

Герольд громогласно объявил о начале второго этапа. Мишень отнесли на десять шагов назад, и Стефан важно вышел на позицию.

После третьей стрельбы от трех десятков участников осталось две дюжины.

После пятой – полтора. После десятой – двое: я и Стефан.

Еще три этапа назад маркграф перестал играть на публику и тщательно, но недолго выцеливался. Однако сейчас пауза явно затягивалась. Десять секунд… пятнадцать… Еще немного, и у него начнет дрожать рука, столько целиться нельзя.

Взззз! Стрела улетела точно в центр мишени, и за ней тут же последовала вторая и третья. Они воткнулись почти в одну точку, образовав ровный горизонтальный ряд из подрагивающих перьев.

– Давай, малыш, – ехидно усмехнулся Стефан, уступая мне место. – Посмотрим, что ты сможешь с этим сделать.

Что я могу сделать… Вообще-то многое, но честно говоря, мне уже порядком надоело снисходительно-презрительное отношение маркграфа и его раздражающая ухмылка.

Стрела легла на тетиву. Я сосредоточилась. В памяти всплыли слова отца: «Отрешись от всего мира. Вокруг тебя нет ничего, кроме мишени впереди. Задержи дыхание. Тебя больше не существует.