Бес в серебряной ловушке

Кирасир покачал головой и тут же посерьезнел:

– Спасибо. Не только от смерти, но и от позора уберег.

– Квиты, – усмехнулся итальянец.

А Годелот меж тем ощупал повязку на груди и пригляделся к тряпице, что все еще держал в руках Пеппо:

– Погоди… Это ж твоя камиза. Ты зачем рубашку загубил?

Тетивщик нахмурился, поднимаясь на ноги:

– Так не штанами ж тебя перевязывать, бестолковый. Передохни пока. Я пойду, поищу лошадь этого остряка, едва ли он пешком притопал.

Годелот оперся на локоть.

– Не рыскал бы ты окрест в одиночку. Сам видел, что за волки на графской земле завелись.

Пеппо задумался:

– Твоя правда. Но все равно убираться надо. Куда ты теперь подашься?

Кирасир вздохнул. Давно ли он сам спрашивал Пеппо о том же?

– В Венецию. Я должен уведомить дожа о произошедшем. Враги не появляются ниоткуда. Кто-то непременно за это ответит.

Тетивщик кивнул.

– Значит, в Венецию, – спокойно отрезал он, не дожидаясь возражений.

Глава 5

Бутафор-громовержец

Паолина потуже затянула веревку вокруг норовившего рассыпаться хвороста и хмуро осмотрела охапку. Во дворе под навесом сохла целая поленница отменных дров, но мать все равно посылала ее за хворостом, хотя знала, что дочь недолюбливает это занятие. Наверное, именно поэтому. Паолина подхватила вязанку и неспешно зашагала по просеке: ну и пусть. Сегодня никакой хворост не испортит ей настроения.

Паолина терпеть не могла ярмарок и всегда люто на них скучала. Не то чтобы она не любила танцев или сладостей, но была совершенно не популярна среди сверстников и на праздниках обычно тосковала в компании старших, напуская на себя безразличный вид.

Вот же, казалось бы, незадача… Единственная и обожаемая дочь сельского барышника, девица на выданье, Паолина считалась одной из самых завидных в Гуэрче невест, однако досадно не вышла лицом, была глазаста, большерота, худа, как деревянная кукла, и к тому же отчаянно застенчива.

Вдобавок строгая мать и слышать не хотела о цветных лентах, ярких юбках и прочих любимых девушками красотах, утверждая, что хороший вкус никогда не родится из петушиных перьев. А к матушке стоило прислушаться, ибо в молодости та была кормилицей господского сына, немало времени провела в хозяйском поместье и в нарядах смыслила совсем не на крестьянский лад.