По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

– Не все, но многие, – и начал перечислять: – персидский, турецкий, арабский, еврейский, пуштунский…

– Хватит! – перебила Лу. – Больше я все равно не запомню. А как вы столько выучили?

– По-разному. Турецкий и персидский – еще в детстве, когда отец брал меня в свои коммерческие поездки. Отец, наполовину армянин, наполовину немец, хоть и был потомком старинного рода князей Багратуни, в реальной жизни торговал коврами, отсюда вся эта роскошь, – он кивнул на кучера и положил руку на колено Лу.

Она резко сбросила его руку: «Мы пока еще не женаты!»

Лу не собиралась позволять ему класть руку, куда ему вздумается, и потом, когда они будут женаты, но это следовало правильным образом оформить. Тогда она еще не придумала, как именно. А теперь это уже давно продумано и обговорено, так что он ни разу к ней не прикоснулся. В свою очередь, она тоже взяла на себя определенные обязательства и обычно выполняла их неукоснительно. Вот только сегодня сорвалась и бросила грубый серый конверт на сервированный к завтраку столик.

Карл Андреас был прав: этому поступку не было прощения, его нельзя оправдать никакой обидой, никаким возмущением. Но Карл все же простил ее и спросил участливо:

– Что за статья?

– Воспоминания о моем разрыве с Фридрихом Ницше.

– Кто же посмел тебе отказать?

– Журнал «Пан».

– Ах, журнал «Пан»… Интересно, чем ты им не угодила?

– Так ты этот журнал знаешь?

– Слышал о нем – наши профессора охотно его читают.

И хорошо отзываются о многих статьях.

– А кто там заправляет?

– Главную скрипку там играет какой-то граф Гарри Кесслер. Говорят, человек отлично образованный и преданный новаторским идеям в искусстве.

– А что, если я схожу к нему на прием? Вряд ли он отвергнет меня, если он предан новаторским идеям в искусстве.

Мысль сходить в «Пан» вдохновила Лу, она знала, как ее присутствие озаряет любой ее текст. Не в привычках Лу было откладывать принятые решения, и потому она быстро собралась, оделась просто, но элегантно и подхватила у подъезда проезжающий мимо фиакр.

Редакция журнала «Пан» располагалась недалеко от их квартиры, так что не прошло и получаса, как она взбегала на бельэтаж новомодного дома в центре города.

В ответ на вопрос, можно ли поговорить с графом Кесслером, молоденький секретарь попросил ее подождать и скрылся за матовой стеклянной дверью.