По эту сторону зла (Былое и дамы-2)

Он раздраженно обрывал с веток головки цветов и бросал их обратно в кусты, а потом вдруг перебил Райнера, пытающегося развить какую-то мысль по-русски, и спросил:

– А чем ты занимаешься в жизни?

Райнер на секунду опешил, но пришел в себя и смущенно пробормотал:

– Я написал несколько вещичек и издал пару книжек стихов.

Толстой резко обернулся к нему и рявкнул:

– Разве я не предупреждал тебя, что поэзия никому не нужна? – И повернул обратно к дому. – Простите, но я должен вернуться и уладить свои семейные проблемы.

Он пошел по дорожке настолько быстро, насколько ему позволяла согбенная спина, а огорченные гости поплелись следом, голодные и безутешные. Они уже давно поняли, что великому человеку сейчас не до них.

Но они не могли долго переживать обиду и разочарование – им нужно было спешить. Их дешевые суточные билеты включали в себя возможность еще одной поездки. А в их планы входил душевный визит к крестьянскому поэту Дрожкину, жившему в родной деревне к северу от Москвы.

Райнер перевел на немецкий сборник его стихов, скорей всего потому, что они были просты и незатейливы, как у Кольцова и Майкова, и его русский язык позволял Райнеру проникнуть в неглубокую суть его стихов.

Дрожжин встретил их как родных. Да он и чувствовал их родными – иначе с чего бы это Райнер выбрал именно его стихи для перевода? Он поселил гостей в новенькой, еще не закопченной чистой избе и вечером при свете коптилки читал им свои последние стихи.

Они были растроганы и, выбросив из памяти неудачный визит к Толстому, заснули умиротворенные, чтобы ни свет ни заря отправиться бродить босиком по росистым российским лугам. В деревне их восхищало все: мычание коров, душистое сено на скошенных лугах, гостеприимные улыбки кротких крестьян, простота их быта. Но когда за ними заехал местный помещик Николай Толстой, родственник писателя, и пригласил пожить в его комфортабельном барском доме, они с радостью согласились.

Однако это был еще не конец их попыткам познать крестьянскую душу России – на окраине деревеньки под Ярославлем для них была снята свежепостроенная бревенчатая изба, в которой они поселились, чтобы жить полной жизнью простого крестьянина. Любезные хозяева избы оставили на столе буханку ржаного хлеба, лукошко картошки и полную солонку. Любовники спали на набитых соломой матрасах и варили картошку на дровяной плите, которую нелегко было разжечь.