Фельдмаршал в бубенцах

Она промокала кровь с полупрозрачных губ и меняла компрессы на сухих горячих лбах. А по ночам настойчиво продиралась сквозь дебри анатомической науки.

Паолина стала сама походить на чахоточную. Она еще похудела, глаза ввалились, заострились черты лица, и некоторые сестры уже с опаской поглядывали на нее. Но сестра Юлиана невозмутимо следила за происходившим, не пытаясь ничего менять, и монахини молчали, привычно полагаясь на ее авторитет.

…В то утро все было как всегда. Прислужница, расстелив на столе ветхую простыню и вооружившись иглой, сосредоточенно подрубала обмахрившийся край, когда дверь скрипнула и на пороге появилась одна из сестер.

– Паолина, – окликнула она, – фартук сними да ступай в малую приемную, видеть тебя желают!

Девушка вскинула голову. К ней гость? А в голосе монахини сквозь обычное ровное бесстрастие отчетливо позванивало любопытство…

Послушно сняв фартук и разгладив подол рясы, Паолина зашагала к приемной, пытаясь подавить гадкий внутренний холодок.

Право, в этом городе мало тех, чей визит ее порадовал бы. Но она же здесь не одна. Не станут же причинять ей зло прямо в госпитале, на глазах у сестер. Мысленно бормоча все эти доводы, она вздохнула, собираясь с духом, и взялась за кольцо двери.

Приемная была залита светом из стрельчатого окна, на фоне которого виднелся черный силуэт в монашеском облачении. Паолина ощутила, как вздох застрял в горле. А силуэт шагнул вперед, обретая более ясные черты. Из светового ореола выступило суровое гладко выбритое лицо, глаза разного оттенка отразили арку приоткрытой двери, и низкий голос произнес:

– Доброе утро, сестра Паолина.

Благослови вас Господь.

* * *

Она вошла и остановилась у порога, прикрывая за собой дверь. Бледное лицо, бледные губы, из широких рукавов рясы видны невероятно тонкие запястья. Словно недавно встала с постели после тяжкой болезни. Она поклонилась:

– Доброго утра, святой отец.

Голос дрогнул. Похоже, девица напугана.

Монах сложил кисти рук, будто нарочито демонстрируя миролюбие своих намерений, и кивнул в ответ:

– Не бойтесь, сестра. Я знаю, вы затворница и не принимаете гостей. Но мое дело весьма важно, кроме того, уверяю, оно ничем не смутит вашего покоя.

Послушница подняла голову и неожиданно испытующе, без всякой робости посмотрела монаху прямо в глаза. Похоже, она не слишком поверила в эту любезную преамбулу. Но ее доверие необходимо было завоевать.