Фельдмаршал в бубенцах

Там, на площадке второго этажа, я буду ждать тебя сегодня около десяти часов вечера. Непременно возьми с собой пасторское наследство, я должен его рассмотреть. Поднимешься легко, лестница широкая и надежная. Я недавно узнал об этом месте, однополчане байки травили, жаль, что так поздно. Постарайся не запоздать, мне в караул на рассвете. Если сегодня не сумеешь – завтра буду ждать тебя снова. Будь осторожен, брат. Л.».

Читая эти строки впервые, Алонсо почти ничего не понял. Но от этого странного письма отчетливо веяло тревогой.

Однако Риччо вовсе не испугался. Он лишь надолго о чем-то задумался, а потом сказал:

– Сегодня вечером мне нужно будет уйти. Если я не вернусь к утру… Словом, если дня за два я не вернусь, ты, дружище, сделай вот что. Перебери все мои пожитки. Возьми себе, что захочешь: у меня есть кое-какие инструменты, которые можно продать, а вам с матушкой деньги пригодятся. Ты чего всхлипываешь? Я же не в могилу собрался. Просто, быть может, вернуться будет не с руки. Все деньги, какие найдешь, тоже забери.

И еще кое-что, самое главное. Под половицей у изножья койки есть свернутая рубашка. Не разворачивай ее ни в коем случае. Просто возьми как есть и сожги ко всем чертям в кухонном очаге, когда там огонь поярче. Пообещай, брат, что так все и сделаешь. – Голос Риччо чуть дрогнул. – Это важно. А мне больше некого об этом попросить, здесь нужен самый надежный человек. Да что ж ты снова в слезы, вот дурак!

Пеппо опустился на колено, неловко привлекая к себе ребенка, а Алонсо, забыв об извечной мальчишеской фанаберии, уткнулся другу в плечо и залился совсем не героическим детским плачем.

Он ничего не знал о своем друге и, как все дети, вполне довольствовался настоящим днем. Но был не так уж мал, чтобы не знать: мир совсем не добр и легко забирает то, что подарил только вчера. А если взрослые говорят, что все отлично, это вовсе не означает правду. Отец тоже сказал, уходя, что непременно вернется, и мать уже полгода беззвучно плачет ночами. А сейчас и Риччо собрался уходить, тоже неся какую-то фальшиво-бодрую чушь…

…Алонсо вздохнул, снимая со свечи нагар.

За окном колокола отбили половину двенадцатого ночи.

* * *

Ночь застыла вязким студнем, только где-то вдали слышался колокольный звон да одинокое уханье совы донеслось из развалин. А потом тьма выплюнула отрывистый голос:

– Катитесь к дьяволу, полковник. Он оценит ваши шутки.

Но Орсо вернулся к фонарю и снова поднял его.

– Я не завзятый шутник, Джузеппе.