Черный портер

Баварская семья предложила бы сначала напитки: вино, пиво, разные соки и минеральную воду в изобилии с небольшими дополнениями, а потом через часок два пригласила к ужину.

Инга же подала на стол многочисленные закуски, салат оливье, нарезанную селедочку и скумбрию. Затем наступила очередь основного блюда и все с аппетитом принялись за домашние котлеты и картошку с грибами и луком. Наконец, после чая со сливовым пирогом, Чингиз начал исподволь.

– Стефан Германевич, не зря Генрих с вами советуется о беседке! Беседка, она где будет стоять? В саду.

А Марта говорит – я сам немецкого не знаю – фамилия у вас говорящая. И как раз про сад!

Дед помолчал. Все выжидательно смотрели на него. Прошло несколько минут и наконец он улыбнулся. Его обветренное лицо в глубоких морщинах, лицо человека, много работавшего на воздухе, смягчилось. В серых глазах промелькнуло удовольствие. Он хорошо поел. К нему пришел знакомиться дочкин босс. У него дом – полная чаща. Во всем порядок. Не стыдно и показать.

И вот теперь вопрос этого начальника… Очень приятный, вообще, вопрос!

– Фамилия? Фамилия-то наша… В начале, точно, садовник был. Как не быть! И видно, плодовыми деревьями занимался. Примерно так. Это, видите, здесь у многих. Фамилия от ремесла. Пекари, мясники, кузнецы, садовники, плотников одних… Слышали, наверно, в России – Тишлер да Циммерман. Это ж плотники! Ну, «ман», понятно – кто. Человек, мужчина. А «циммер» – комната и «тиш» -стол. Вот и получается человек, который делает комнаты да столы.

Но я про садовника не знаю. Зато про прадеда нашего…

И он опять замолчал. И тогда все дружно загомонили.

– Отец, расскажи гостю, интересно! Это же такая история! Не каждый может похвалиться. Праздник сам какой! Самый большой на свете. Сейчас про него во всем мире знают. Это шутка ли сказать Октоберфест и мы, наша семья среди основателей!

– Какой праздник? Как вы сказали? Что такое этот самый бер и… дальше как будто… тест? – переспросил Чингиз.

В ответ наступила тишина.

Потом раздались неуверенные смешки. Наконец, хозяйка спросила.

– Чингиз Эминыч, вы шутите? Быть не может, что вы… Нет, правда, что ли?

Истина, голая как…

Да, он не знал. Трудно поверить, но это так. В самом деле, даже не так удивительно, что человек, не знающий языка – ни одного слова! – живущий в городе наездами, пусть и долго, осень привыкший проводить на море, нечего не слышал о главном баварском народном празднике.