Глинтвейн для Снежной королевы

Но если это слишком хлопотно, можно хотя бы маленького котеночка?

– Она сказала «слишком хлопотно»! – умилилась мама.

– Мы должны были иначе сформулировать вопрос, – вступил папа. – Она же у нас редкая умница, а мы с нею опять общаемся в рамках общепринятой банальности.

– Вы собираетесь еще размножаться? – уточнила девочка.

Замолчавшие родители, оторопев, посмотрели друг на друга, подбирая выражения за рамками общепринятой банальности.

– Понятно, – вздохнула девочка. – Вы уже все сделали.

Папа попытался выяснить степень ее осведомленности о процессах размножения млекопитающих.

– В смысле… – начал он, – ты хочешь сказать, что мы сделали… А что мы, собственно, сделали такого?…

Он замолчал, потому что мама толкнула его под столом коленкой.

– Да ясно, что, – кивнула девочка. – Вы перестали охраняться, и мама забеременела. Можно мне теперь банан?

– Ты так разговариваешь с нами, – заметила мама, подвигая дочери тарелку с бананом, – как будто мы в чем-то виноваты. Это наше с папой решение, наш выбор…

– А зачем тогда вы меня спрашиваете?

Переглянувшиеся родители кивнули друг другу с некоторым удовлетворением: с логикой у девочки все в порядке.

– Мы хотели узнать, кого ты хочешь – девочку или мальчика, – нашелся папа.

– Все это ерунда, – заметила девочка, осторожно снимая с банана узкую ленточку кожуры. Потом она аккуратно отодвинула оставшуюся оболочку от белой мякоти и медленно начала есть, методично срезая ложечкой понемногу с доступной поверхности банана.

– Почему – ерунда? – удивилась мама, завороженно следившая за ее действиями.

– Во-первых, – заметила девочка, – никакой это не ваш выбор. Мама пьет таблетки, чтобы не было детей. Значит, заберемение получилось случайно. Во-вторых, нельзя заказать мальчика или девочку по своему желанию.

Папа взял задрожавшую руку мамы, сжал ее легонько и успокаивающе объяснил:

– Лерочка видела, что ты регулярно принимаешь таблетки. Она меня спросила летом, не больна ли ты. И я рассказал о преимуществах планирования деторождаемости в семье.

– И о проценте погрешности, – кивнула девочка.

– Да, – кивнул папа, – и о проценте погрешности.

– Получается, что у вас сейчас случился этот самый процент, – Лера продолжала бессердечно поражать родителей своим ясным умом и логикой. – А теперь вы меня спрашиваете, чтобы я тоже была в этом замешана, да?

– Как это?… – не выдержала мама и выпустила-таки из сердца отчаяние, трепыхавшееся там с самого начала беседы.