Глинтвейн для Снежной королевы

Элиза одета в махровый халат мамы, ее мокрые волосы стянуты полотенцем, а на лице маска из овсянки с медом и лимоном, поэтому разговаривает она медленно, чтобы не нарушить стягивающее действие маски у губ.

– Вот, видишь? Ребенок зреет в матке женщины…

– Это матка? – показывает пальцем Лера на отдельный рисунок. – Похожая на козу?

– Не отвлекайся. Ребенок зреет сорок недель. Он просто плавает себе в жидкости, питается через пуповину.

– Через эту кишку? – показывает Лера.

– Правильно, эта кишка и есть пуповина.

Он не дышит и ничего не ест ртом. А потом сам начинает проситься наружу. Это и есть роды. А вот на этом рисунке, видишь, какой сложный путь проходит зародыш с первых своих дней. Здесь нарисована почти вся эволюция млекопитающего. И жабры, и хвостик…

– А можно… – задумывается Лера, – не родить ребенка?

– Конечно, можно. Это называется аборт, – Элиза ложится на спину, задрав подбородок. – В аборте важен срок. Нужно успеть.

– Как это? – ложится с нею рядом на спину Лера.

– До двенадцати недель.

Пока еще у зародыша нет души. Вернее, пока в его развивающемся с жабрами и хвостиком теле бродят души вымерших млекопитающих и рыб. Некоторые женщины делают аборт и позже, но я считаю это уже грехом.

– Элиза, а когда я буду все это изучать в школе? – спросила Лера.

– Не помню. Классе в восьмом, наверное.

– А почему ты тогда мне это сейчас рассказываешь?

– Потому что ты у нас редкая умница и благоразумница! – Элиза на ощупь находит ладошку девочки и сжимает ее.

– То есть я сейчас узнала о размножении млекопитающих? – уточняет Лера.

– Точно, – с трудом сдерживает зевок Элиза. – Сперматозоиды, яйцеклетки… Здесь все нарисовано. Странно, что твои родители не подготовили тебя соответствующим образом к рождению братика. Надеюсь, они не обещали найти малыша на капустном поле, потом подложить в гнездо к аисту, чтобы тот принес его под вашу дверь в корзинке?

– Нет. Послушай, ты тоже считаешь возрастную цензуру необходимой?

– Детка, я же тебе не порножурнал показываю! – приподнялась Элиза.

 – К чему подобные вопросы?

– Это чтобы не быть сплетницей, – честно ответила Лера.

– Ой, как я люблю посплетничать! – потерла ладошки Элиза. – Ой, как я это обожаю! Кому будем перемывать косточки? Дай-ка я угадаю! Ты влюблена в какого-то певца, да?

– Что значит – перемывать… косточки? – нахмурила лоб Лера. – От чего?

Элиза, не ответив, легла.

– Я просто обожаю Шер, боже, как я ее обожаю! – восторженно прошептала она.