Глинтвейн для Снежной королевы

– В этом зеркале все доброе и прекрасное уменьшалось до минимума, а все плохое в человеке, все злое выпирало в устрашающих размерах.

– Как это? – заинтересовалась Лера. – Как в кривых зеркалах?

– Вроде того, только в кривом зеркале у тебя просто искажаются части тела, а у тролля было зеркало, в котором искажается душа. Все плохие поступки выпирают, а сам человек за ними становится безликим и незаметным. А так как у всех людей есть что-то плохое…

– У меня нет, – перебила Лера.

– Так не бывает.

– Бывает, – настаивала девочка.

– Ладно, – задумалась Маруся. – Если я сейчас тебе докажу, что и у тебя бывает в душе что-то не совсем хорошее, ты дашь мне досказать? Не будешь перебивать?

– А причина, по которой мама водила меня к психиатру, считается?

– Нет, – покачала головой Маруся. – Конечно, нет. Интим – вещь неприкосновенная.

– Ну, тогда ладно.

– Ты сделала кое-что не совсем хорошее, когда рассказала маме о том, что услышала в роддоме. Когда я схватила кресло и… короче, когда я чуть не прибила твоего папу креслом.

– Ничего я не говорила маме! – возмутилась Лера.

– А кому ты это говорила?

– Только бабушке, – честно ответила девочка.

Маруся закрыла глаза.

– Ну и что? – взвилась Лера. – Она же мне рассказала, как развивается человеческий зародыш, и про аборт. И я сказала…

– Ты права, – перебила Маруся, – совершенно права, когда не понимаешь плохого в своих поступках. Ты еще слишком мала для этого.

Они замолчали, настороженно подстерегая взгляды друг друга.

– Что там было дальше с зеркалом? – первой нарушила молчание Лера.

– Оно разбилось на миллионы мелких осколков, и даже больше, чем на миллионы.

– На триллионы?

– Да. И даже больше.

– На биллионы?…

– На такое количество, которое трудно определить. Оно разбилось на мельчайшие кусочки, величиной не больше песчинки.

– Почему оно разбилось? – спросила Лера.

– Потому что злой тролль поднял его над землей, зеркало не выдержало отраженного в нем зла и разлетелось на кусочки.

– Что? – прошептала Лера.

– Он начинает видеть все только в дурном свете. Только плохое в людях.

Маруся встала, прошлась по гостиной, посмотрела на себя в зеркало. Стала боком и провела рукой по опавшему животу.

– Мой ребенок умер, – сказала она. – Он где-то там, за зеркалом… – Маруся протянула ладонь и прижала ее к стеклу.