Офисное кресло и вуду-жаба

Рита охнула, закрыла страницу форума и повернулась к двери в прихожую, стараясь что-нибудь сделать со своим испуганным лицом. Наконец, вроде, у неё выдавилась улыбка.

В комнату медленно, утомлённо входил Сергей.

– Здравствуй, зайчонок, – произнёс он, присмотрелся к ней и спросил настороженно: – Ты плакала?

****

Во всех своих переживаниях, в том, что происходило с нею, она обвиняла Крылова.

Даже в том, что их свидания с Лёшкой происходили в его квартире – Рита страдала и от этого. Каждый раз, договариваясь с Лёшкой о стрелке, она не находила себе потом места, бегая из угла в угол.

– Это всё Крылов. Это всё из-за него, блин, – твердила она, распаляясь всё больше и больше. – Он сам во всём виноват! Он сам потерял мою любовь!

В чём Крылов виноват, Рита предпочитала не уточнять. Виноват – и всё. Чего тут, типа, не понятного? За любовь надо бороться! Она об этом слышала в телевизоре… С кем бороться и как, Рита не знала. А потом приходил Лёшка, и в его объятиях она забывала обо всём на свете, чувствуя, что она с ним – одна душа, одно тело.

А тело у её Лёшки – супер, боевая машина, созданная для любви – а не тело. Просто отпад башки! Когда он медленно шёл к ней в постель со своим штыком, она глядела на него и думала, что бизон – это очень красиво. Или какой другой бык…

А в тот день вообще всё пошло по-дурацки. В тот день Крылов вернулся домой раньше времени – работу он искал, что ли? Крылов вернулся, открыл ключом дверь и сказал ей ликующе:

– Привет, зайчонок!

И увидел.

Лёшка бросился за штанами, а она выскочила из койки и закричала:

– Ты сам во всём виноват! Сам! Сам! Всё! Я от тебя ухожу! Достал!

Крылов молчал. Она начала одеваться и хватать какие-то свои шмотки. Что-то падало у неё из рук, что-то за нею подбирал Лёшка. Наконец, она наткнулась на бумажный пакет и принялась запихивать вещи в него. Лёшка молча помогал. Пакет быстро наполнился, и она остановилась. Лёшка взял у неё пакет и попятился к двери.

Она глянула на Крылова, готовая слинять.

– Говоришь, чтобы тренировки были безопаснее? – вдруг сказал тот и брезгливо поморщился. – Секс у тебя получился безопаснее, а не тренировки.

Он смотрел на неё. Лицо его – бледное, чужое. И глаза – серые, незрячие. Прошептал одними губами, как выдохнул:

– Желаю счастья.

– Фак! Да пошёл ты! – крикнула она.

И ушла, хлопнув дверью. Изо всех сил.

****

3.