Кровавая вода Африки

Женщины также не имеют права прикасаться к барабану. И нельзя на барабане выстукивать некоторые слова – это табу.

– А какие слова, дон Родригу? – спросил доктор Легг.

– Например, нельзя выстукивать слова «череп» и «кровь».

– Значит, я не смогу послать сообщение своему коллеге?

– Почему? Сможете. Барабанные сообщения могут быть и очень сложными, и содержать сообщение о чьей-то болезни. Только без вашей подписи.

– Это как же?

– Ну, вместо вашего имени «мистер Легг» будет стоять что-то вроде прозвища: «красный человек» или «человек с зелёными глазами» – что-то понятное для африканцев, им знакомое.

Тут сквайр, хитро улыбаясь, вставил:

– Или «человек с волшебной трубкой»!

– Такое сообщение услышат на пять миль в округе… Главное, чтобы барабанщик не ошибся, – продолжал дон Родригу. – За ошибку барабанщику отрезают ухо.

У костра поднялся гомон – матросы обсуждали ухо.

– Как же они это делают? – спросил мистер Трелони, потирая свой шрам на щеке.

– Насколько я что-то понимаю, это такой музыкальный язык, – ответил проводник.

 – Обычные фразы превращаются в музыкальные такты. Секрет – в самих африканских языках: во всех словах каждый слог имеет основной тон – или высокий, или низкий. Изменяется тон – изменяется смысл слова. Искусный барабанщик передаёт сообщения, воспроизводя «мелодию» слов… Но барабаны не могут выразить идеи, с которыми туземцы не знакомы.

Капитан прикрыл глаза руками и так слушал дона Родригу какое-то время. Потом он отвернулся от костра, открыл глаза и посмотрел вдаль.

Луны и звёзд сегодня не было, и саванна показалась ему будто залитой смолой. Треск цикад безуспешно пытался заглушить другие напевы саванны, незнакомые и потому пугающие. И тут раздался отзвук далёкого грома. У костра все смолкли.

– А не пойти ли нам по палаткам? – осторожно предложил дон Родригу. – Поспать перед дождём.

«А чем нам может помешать дождь», – подумал мистер Трелони, но спорить не стал и первым пошёл в свою палатку.

Скоро лагерь затих.

Шквалистый ветер налетел ближе к утру. Он рвал и трепал палатки так, что все сразу проснулись, вскочили и стали с ужасом думать, что этот ветер вполне может унести палатки вместе с ними. Капитан зажёг фонарь и выскочил наружу.

Костёр погас, вахтенный матрос безуспешно пытался закрепить палатку, в которой были припасы отряда – яростный ветер рвал её у него из рук. Платон выскочил наружу за капитаном и бросился на помощь вахтенному.