Жареный козлёнок бокора Вальдеса

Капитан молча откинулся на спинку стула. Лицо его, только что оживлённое, даже радостное, вдруг странно изменилось. Оно стало отчуждённым, злым и неприятным.

Наконец, он выдавил:

– Что я знаю о доброте?.. Всю жизнь я боялся, что меня назовут злым, недобрым и грубым. Всю жизнь я старался быть добрым ко всем и ровным со всеми. А это очень тяжело… Я так устал от этого!.. Но вот теперь, наконец-то, я решаю не быть добрым!.. И я, наконец-то, свободен!

Капитан встал, резко отодвинув свой стул, и почти прокричал:

– Я не добрый! Поэтому я никому ничего не должен! Я!.

. Никому!.. Ничего!.. Не должен, чёрт побери!

Швырнув салфетку на стол, капитан вышел из комнаты, оставив дверь в столовую распахнутой настежь. Сильвия ахнула, ужаснувшись, и закрыла лицо руками – её испугал его взгляд, отстранённый, холодный и жестокий, как голодная смерть.

А капитан шёл по дому, и негодование душило его. Перед своим кабинетом он стал рвать ворот рубашки – кружева не давали ему дышать, стиснув горло. Он остановился и, наверное, поэтому услышал сдавленное рыдание.

Отдёрнув руку от несчастного жабо, капитан резко обернулся. В углу, в глухой тени солнечного дня, он различил смутную фигуру служанки, припавшей лицом к стене на свои руки. Плечи её вздрагивали.

– Агата, что случилось? – быстро спросил капитан.

Он шагнул к служанке, уже внутренне успокаиваясь.

– Агата, что случилось? – опять, уже мягче, повторил он, трогая служанку за плечо и поворачивая её к себе.

Заплаканное, немолодое лицо служанки было смято от горя.

– Погиб мой брат, мистер Линч, – прошептала она. – Во время захвата «Фудруайана»… Он плавал на «Монмуте».

Капитан молчал, не зная, что сказать. Он только ещё крепче сжал плечо женщины, не спуская с неё внимательных глаз.

– У него остались жена и сын, – продолжала рассказывать та. – И я не знаю, как им помочь… Ведь они не проживут на одну пенсию!

Служанка опять разрыдалась.

– Ну… Конечно, – пробормотал капитан в растерянности перед горем женщины и спросил: – Сколько лет мальчику?

– Тринадцать, – всхлипывая и вытираясь руками, выговорила служанка.

– О, большой совсем, – сказал капитан, уже ощущая привычную почву под ногами. – Я возьму его к себе на «Архистар». Мне как раз юнга нужен. Ведь он же смышлён?

Служанка, заглушив в себе слёзы, стала что-то сбивчиво рассказывать про племянника.

Капитан, кивая головой, продолжил:

– А его мать пусть приходит в дом служанкой. Я скажу супруге, она её возьмёт.