Жареный козлёнок бокора Вальдеса

Только капитан этого уже не видел, потому что он с Платоном вошёл в комнату, где возле лежащего без сознания мистера Трелони сидел доктор Легг.

Платон тут же подошёл к сквайру, лежащему на боку, перевернул его на спину, нашёл свой амулет, сбившийся у сквайра на груди на сторону, и, поправив бечёвку, положил амулет сквайру на грудь ровно.

– Доктор, вы опять сбили амулет, – тихо сказал Платон.

– Но ты же знаешь, что лучшим положением для человека, потерявшего сознание, является так называемое стабилизированное, фиксированное положение на боку! – воскликнул доктор.

 – Когда голова, плечи и туловище не смещаются относительно друг друга.

– Да, доктор, это я знаю, – ответил Платон. – Но, если вы помните, колдун мандинка клал мой амулет именно на грудь… Амулет так работает.

– Да не знаем мы, как он работает! – вскричал доктор Легг с сердцем. – Может он вообще никак не работает!.. Или действует только на тебя!

Платон промолчал.

В комнате ощутимо повисла напряжённая тишина.

– Как он, доктор? – спросил капитан, подходя к кровати сквайра.

– Так же, – ответил доктор Легг удручённо.

Капитан опустил глаза. Тут в комнату, постучав, вошла хозяйка и предложила господам отобедать. Только сейчас джентльмены рассмотрели, что она была хороша собой, хороша красотой южной, горячей – невысокого роста, смуглая, с ярким румянцем, ниспадающей на шею чёрной косой и большими нежными карими глазами, которые, не отрываясь, смотрели на капитана, словно хозяйка разговаривала только с ним одним и никого в этой комнате больше не видела.

Капитан утвердительно, но рассеянно кивнул хозяйке, соглашаясь пообедать.

Когда хозяйка вышла, доктор Легг, не оставивший, конечно, без внимания красоту женщины, сказал только:

– А она хорошо говорит по-английски.

– Тут многие португальцы хорошо говорят по-английски, – всё так же рассеянно ответил капитан.

 – Наших соотечественников на Мадейре живёт много.

Конец дня прошёл в ожидании и ничего нового не принёс.

Ночью капитану приснился сон: он стоял на бетонных блоках и смотрел сверху вниз на женщин, которые полностью перекрыли уличное движение на проезжей части.

Лица у женщин были заплаканные, красные, они, отчаянно озираясь, смотрели кругом и друг на друга безумными, отрешёнными глазами.