Скрываясь от гуронов

– Мне не терпится опять испробовать этот специфический, ни с чем несравнимый, горьковато-сладкий вкус дичи, запечённой с ягодами в земле, – мечтательно ответил доктор. – И я очень жалею, что сейчас не весна, чтобы пойти на глухарей-петухов на току.

– И охота вам убивать бедных глупых птиц, мясо которых к тому же имеет горький привкус хвои? – насмешливо спросил сквайр.

– А его можно спрыснуть красным сухим вином, – тут же заспорил доктор. – И нашпиговать свиным салом.

– Кто здесь говорит о красном вине? – вдруг раздался весёлый голос капитана: он незаметно подошёл к джентльменам, увлечённым беседой.

Доктор и сквайр обернулись. Доктор, увидев перед собой капитана, опешил от неожиданности.

– О красном вине? – вскричал он и возмущённо поспешил добавить: – Никогда!.. Мы говорили о свином сале!

– Ах, о сале? – переспросил капитан и понимающе глянул на сквайра.

Мистер Трелони с приятной улыбкой ответил ему:

– Насколько мне помнится, капитан, о сале мы тоже говорили.

И тут доктор Легг перешёл в наступление.

– Ах!.. Да какая разница! – беспечно отмахнулся он и спросил: – Вы лучше мне вот что скажите, капитан… А если всё-таки Боб Стамп не будет нас ждать в намеченной бухте?

– Будет, – уверенно ответил ему капитан, сверкнув голубыми глазами. – Я писал ему из Бристоля ещё до наших сборов… Письмо ушло с надёжным человеком на «Лизарде», который благополучно прибыл в порт Нью-Йорка.

– А если Боб Стамп письмо не получил? – не унимался доктор.

– Если не получил, то завтра мы об этом узнаем, – ответил капитан и нахмурился. – Завтра мы прибудем в намеченное место.

На следующий день «Архистар» вошла в условленную бухту на восточном побережье залива Джеймс, и все с нетерпением стали ждать появления на берегу старого проводника. Но Боб Стамп не объявился в заветной бухте ни в этот день, ни через три дня.

И тогда капитан решил высадиться в бухте форта Руперт и наведаться в посёлок в поисках проводника – местного охотника, хорошо знающего окрестные леса.

****

Джентльмены вошли в полутёмную таверну.

Она была пуста, и только на одном столе, едва освещая пространство, одиноко горела лампа. За этим столом сидел один-единственный посетитель, по виду простой охотник. Чувствовалось, что он сидит так давно и намерен сидеть ещё долго. Ничем съестным в таверне не пахло. За стойкой стоял кабатчик и удивлённо пялился на вошедших.