Скрываясь от гуронов

– Так вы охотники? – обрадованно спросил он.

– Да, – ответил капитан и бросил предупреждающий взгляд на доктора. – Но мы без лицензии, пока просто присматриваемся… И об этом никто не должен знать… Нам надо попасть на озеро Мистассини и в его окрестности и тихо уйти обратно.

Помолчав, Индеец Корли заметил:

– Тихо уже не получится, если вас видел кабатчик Ромни… Он – человек Компании, об этом все знают.

– Ну, чем меньше людей о нас будет знать, тем лучше, – попросил капитан.

– Хорошо, на том и порешим, – ответил Корли и улыбнулся первый раз за всё это время.

Все невольно залюбовались его лицом. Хозяин дома у озера представлял собой образец мужественной красоты во всём её благородстве. Было ему лет около сорока, и от всей его высокой фигуры веяло исключительной мощью. Широкополую свою шляпу, войдя в дом, он сразу же повесил на гвоздь в стене, и оказалось, что у него тёмные волосы с проседью, соболиные брови с изломом и проницательные серые глаза, небольшие, но красивого разреза.

Словно почувствовав, что на него все сейчас смотрят, Индеец Корли потрогал свою двухдневную щетину на подбородке и скривился.

Всё это время пёс Бумпо сидел и пристально смотрел на капитана, потом пёс встал и подошёл к двери. Капитан, неожиданно даже для себя, вдруг тоже поднялся, остановил рукой встрепенувшегося, было, ближайшего матроса, и, не говоря никому ни слова, открыл дверь наружу. Выйдя следом за Бумпо, он сразу закрыл за собой входную дверь: тусклый язык света успел захватить силуэт пса, удалявшегося от дома.

Капитан вгляделся во тьму, прошёл за собакой и остановился.

Чёрная вода начиналась прямо у его ног. Тишина стояла полная, только шуршали набегавшие на берег волны, и где-то в стороне, не видные во мраке, мерно постукивали друг о друга привязанные лодки. Когда его глаза привыкли к темноте, он различил справа и слева от себя высокие скалы или холмы, поросшие густым лесом. Рядом негромко и призывно тявкнула собака.

Капитан сделал ещё несколько шагов в том же направлении…

И тут он попал в олибу. Он не испытывал это чувство уже давно, но сразу же узнал его, как только в его голове понеслись одна за другою, накатывая и перебивая друг друга, странные для него, такие чуждые ему мысли, и они охватывали его сейчас всё сильнее и сильнее, а его собственные мысли текли как-то параллельно чужим мыслям, не смешиваясь с ними и не мешая им.