Голландка

Парень повёл плечом, не обещая ничего, но про себя решил на самом деле иногда писать бывшей. Если хоть что-то из рассказанного ею правда, в какой-то момент ей может показаться, что комната в сталинской двушке – не такой уж плохой вариант. Чисто по-человечески он помочь Татьяне не откажется. Безо всякой романтической подоплеки, само собой. Сходиться обратно с неадекватной девицей он не собирался ни при каких обстоятельствах.

– Мир? – Даниил протянул широкую, совершенно не архитекторскую ладонь. Лана даже на секунду зависла, разглядывая неожиданные потертости и мозоли.

Он заметил ее взгляд, перебрал пальцами в воздухе.

– Это от штанги. Я качаюсь по выходным.

– А, – Йоланде стоило усилий вспомнить, о чем они, собственно, разговаривали. И чего она так залипла на обычной, в общем-то, мужской руке? Подумаешь, широкая и шершавая. У нее самой не хуже. – Да. Мир.

Она осторожно протянула свою ладонь навстречу, скрепляя их зарождающуюся дружбу.

На пятом километре после МКАДа выяснилось, что вода, помещённая в салон раскалённой машины, вполне способна закипеть.

Лана достала бутылку из бардачка и чуть не обожглась о пластик.

– Эдак и умереть недолго, – девушка приоткрыла окно, но тут же его закрыла, недовольно поморщившись. Сухой знойный воздух снаружи был бы более уместен в пустыне Сахара, а не в Московской области.

До Владимира оставалось еще двадцать километров, там у Даниила какие-то знакомые, у которых они заночуют. Йоланда присмотрела в интернете несколько храмов и музеев, которые она хотела бы посетить, и несколько колоритных улиц для фотосъемки.

Погода, правда, намечалась не самая лучшая для пейзажной сессии, но к вечеру, если повезет, на самом закате можно будет отснять неплохие кадры.

По плану после Владимира они поедут в Суздаль. Хоть передышка будет в сутки, не весь день за рулем. От предложения Ланы сменить его на месте водителя Даниил вежливо, но непреклонно отказался. Поначалу она думала обидеться, но, проехав первые десять километров, передумала.

На пассажирском сиденье можно было прикрыть стекло перед собой газетой, придерживая ее ногами, откинуться подальше и попивать водичку. Пусть и горячую.

Хочется ему самому париться – пусть.

Через пару часов они наконец-то остановятся и смогут размять ноги. Лана уже извертелась на обжигающей коже кресла, пытаясь увернуться от яркого солнца. Казалось, лобовое стекло работает как лупа, усиливая жар в разы.

Камеру она давно убрала назад, за сиденье.