Пепел и лед

Где тут гуляют после учебы, куда пойти выпить, с кем дружить, с кем не надо, и все такое. Студенческая жизнь, понимаешь?

– Понимаю. Я Веста. – буркнула девушка. – А где погулять и с кем, сама еще не знаю. Я с первого курса, если вы не заметили.

Глаза Инн, сидевшей напротив, зажглись неподдельным интересом.

– Ты что, с того самого континента? – изумилась она, хватая Весту за руку. Та опешила от такой бурной реакции. Эльфы казались ей все более странными созданиями. Лучше бы они были просто золотой молодежью.

С теми хотя бы знаешь, как себя вести. А этим и в морду в воспитательных целях не дать – межрасовый скандал выйдет. Какое им дело до ее имени?

В момент ее рождения имя было действительно необычайно популярно, в основном из-за активизации переселения на новый материк, Вестанию. Его открыли недавно, лет за пять до ее рождения, и даже изучить толком не успели. На карты были нанесены в основном прибрежные территории. Дальше начинались густые, малопроходимые джунгли с недружелюбно настроенными неизвестными науке животными.

Условия там были тяжелые, но заработать можно было переселенцам хорошо, король выделял немалые участки земли за бесценок. Культуры всходили на густой, плодородной почве моментально, внутри нашли множество полезных ископаемых, начиная с золота и алмазов. Народ повалил осваивать новые территории.

До Вестании приходилось плыть почти месяц на корабле. Именно это остановило ее родителей, которые тоже едва не переселились. Ее маму и старшую сестру страшно укачивало на всем водном транспорте.

Они побоялись просто не доплыть.

Но и хорошо, что они ограничились именем для дочери.

Через двадцать лет выяснилось, что внешне плодородная земля скрывает в себе какой-то ядовитый элемент. Переселенцы начали умирать один за другим, как мухи. Быстро и неотвратимо. Лекарства так и не нашли.

Король приказал организовать срочную эвакуацию и карантин.

В привычном климате те немногочисленные переселенцы, что дотянули до родных берегов, быстро пришли в себя.

На всякий случай их еще пару лет продержали в специальных карантинных посёлках – про болезнь известно было мало, кроме ее смертоносности, и устраивать эпидемию король не собирался. Но новых вспышек заболевания не было, и эвакуированные вернулись к нормальной жизни.

Из двухсот тысяч переселенцев спаслось не больше пяти тысяч. Большинство умерло еще на Вестании.

Материк был закрыт для заселения на неограниченный срок.