Пепел и лед

Переломы рук-ног еще как-то получается, если сила воли есть – нужно сплести нужный узор, вложить силу, приложить его в нужную точку и правильно влить. А когда не видишь, что делаешь, может получиться все совсем не как задумано.

– Тебя как зовут хоть? – чтобы отвлечь ее от не самых приятных ощущений, задал он вопрос. Маркос говорил ему имя новой преподавательницы, но оно почему-то вылетело из головы. А сейчас было даже любопытно.

– Лекса. – она поморщилась, покрутила головой, высвобождаясь из его рук.

Дан почему-то об этом пожалел.

Ее прохладная кожа приятно остужала ладони в густом влажном воздухе оранжереи.

– Это как героя древности? – ему хотелось, чтобы Лекса на него посмотрела. Глаза уже не нервировали, как в первую встречу. Проснулось любопытство целителя-исследователя. Откуда взялся подобный оттенок? Она плохо видит, может была травма, или это врожденный дефект?

Девушка посмотрела на него, и по телу побежали мурашки. Ее сила просканировала его, играючи восполнила резерв – против его воли, даже не спросив – и схлынула, оставив ворох мурашек на спине и испарину на лбу, вызванную вовсе не простеньким лечением.

– Как героя, ага. – она фыркнула каким-то своим мыслям, небрежно оперлась об его колени и встала.

От ее легкого прикосновения у него тоже встало.

С целибатом пора завязывать. Если уж его подобные невменяемые возбуждать начали, дело плохо.

– Спасибо за лечение. – теперь она вовсе не походила на жалкую алкоголичку, которая вползла в беседку за заначкой.

Прямая спина, четкие отточенные движения хорошего воина, даже лицо изменилось.

Неплохо он поработал, гордо подумал Дан.

От одного воспоминания о ее пальцах на своих коленях, он снова возбудился. А когда представил, что было бы, если бы эти пальцы пробрались чуть выше…

Данатриэль решительно встал, размял спину, отлёжанную на жесткой постели. Как люди спят на таком ужасе, было выше его понимания. В эльфийских долинах перины набивали сушеным мхом семейства виттус, мягким и пушистым, еще и испарявшим способствующий сну аромат.

Но увы, вывозить перины за пределы долин было запрещено.

После вынужденного целибата, пожалуй, самая большая жертва, принесенная лекарем по приезду к людям – сон на местных матрасах. Данатриэль хрустнул шеей, вышел на террасу.

В наступивших сумерках весело алело висевшее на веревке нижнее белье. Надо бы ей сказать, что балкон и кружевные игривые трусики, рядом со студентами – не лучшее сочетание.