Тени Серебряной Лесовии

Мамы и папы с маленькими детьми загадывали желания. Злата почувствовала жгучую зависть, даже в груди заныло – больше всего на свете ей захотелось, чтобы рядом с ней стояли здоровыми папа и мама, ну и Надя конечно.

«Сейчас наша жизнь изменится к лучшему или полетит в тартарары», – мелькнуло в голове у Златы. Она до боли сжала руку в кулак – ногти впились в ладонь, но боли Злата не чувствовала и кулак разжать не могла.

Среди пушистых еловых лап Злата вновь увидела черное овальное пятно – оно расплывалось, Злата вгляделась внимательнее и почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд.

Она наклонилась ближе – из черного пятна на нее пристально смотрели две красных блестящих глаза.

– Это он, – тихо шепнула Злата и толкнула Лану в бок локтем.

– Ты чего толкаешься? – заныла Лана, а Злата, чтобы долго не объяснять, показала ей пальцем на блестящие глаза. – Мы его раньше на елке видели! – От неожиданности Лана даже подпрыгнула, но красные угольки загадочных глаз неожиданно погасли.

– Он тебя испугался! – с возмущением крикнула Злата. – Ты всегда все портишь!

– А может, он тебя испугался, а не меня? У тебя всегда все виноваты, кроме тебя! – Лана поджала губы и отвернулась.

Елка мигала разноцветными огнями, но Злату сейчас не интересовали украшения – ей хотелось увидеть того, кто так неожиданно им открылся, а потом снова спрятался в еловой шубе. Кто он такой, откуда он взялся?

«Если он не захочет нас видеть, мы его оттуда не выкурим», – Злата пристально всматривалась в ветви – зрение у нее было острым, в отличие от Ланы, но та не хотела носить очки и часто щурилась.

И сейчас Лана, стоя вплотную к новогодней елке, руками раздвигала еловые лапы и вдруг ойкнула.

– Я его нашла! – прошептала Лана и махнула Злате рукой.

– А ты говоришь – не найдем, – Злата склонилась к еловой лапе и тихо прошептала: – Я не знаю, слышишь ты меня или нет? Помоги нам найти Волшебное Древо! Наш папа умирает, мы хотим его спасти! Если нужно, можешь забрать мою жизнь, только спаси папу!

Тут Злата вдруг вспомнила Женьку и то, что ей не купили платье и шубку.

Настроение ее мгновенно упало, проснулась злость на папу за испорченный праздник, внутри вспыхнула ненависть. Злата испугалась себя: «Вот эгоистка! На кону стоит папина жизнь, а я о тряпках думаю!»

Красные глаза среди еловых лап вновь ярко вспыхнули, и нечто непонятное выползло наружу, потряхивая черной кудрявой шевелюрой.