Нити судьбы

Мы долго наслаждались трелями соловьёв, так и не решаясь начать беседу.

– Я погорячился, извини, – прервав молчание, произнёс я.

– В твоих словах есть рациональное зерно, но оно упало не на ту почву, – задумчиво промолвила она.

– Что скажут мои родители, друзья?

– Тебя волнует чужое мнение? – поинтересовалась Аделина.

– Волнует, – коротко отвечал я.

По-настоящему важным для меня было суждение отца, который редко одобрял мои поступки.

– Неважно что думают о тебе другие! Главное, что ты о себе думаешь.

И чаще смотри людям в глаза. Глаза – зеркало души, но не чужой, а твоей собственной. В них отражаются твои мысли о себе, – произнесла Аделина. Я удивился её проницательности.

– Если бы всё было так, – покачав головой, сказал я. – Очень хочу продолжить знакомство, но я потерял твой номер. Позвони мне сейчас.

– Захочешь найти – найдёшь. Земля очень тесная, а судьба добрая.

Лина улыбнулась, хотя в её глазах стояли слёзы. Мы сухо простились. Аделина была опечалена и не скрывала этого. Я видел, как поникли её плечи, как улыбка, которая не сходила с губ в зале заседаний, вдруг померкла.

Застыв, я ждал, что Аделина обернётся, но она, склонив голову, ушла. Наверное, в этот день мы виделись в последний раз.

***

Только переступив порог дома, я почувствовал, как устал. Положив ключи на тумбочку, и сняв ботинки, я рухнул на старый плюшевый диван. В воздух взметнулось облачко пыли. Едва я закрыл глаза, раздался телефонный звонок. Брать трубку не хотелось, но кто-то настойчиво продолжал звонить.

– Сынок, чем всё закончилось? Мы беспокоимся, – проговорила мама.

"Только ты беспокоишься, а отцу плевать" – подумал я, а вслух сказал другое:

– Нас признали виновными.

Я не хотел посвящать маму в детали приговора, но чувствовал, что беседы не избежать.

– Приходи вечером, я приготовлю ужин. Папа будет рад увидеть тебя.

– Мама, давай, не будем обманывать друг друга, я ведь знаю, что он не рад мне.

– Сеня, я не хочу спорить с тобой. В любом случае я буду ждать тебя.

Ты не сможешь подвести меня.

Мама умело манипулировала мной. В этом ей не было равных. За несколько минут я собрался и через час прибыл в отчий дом.

Моя мама, сорокашестилетняя Алевтина Николаевна Нойманн, урождённая Шафт, всегда выглядела так, будто собиралась блистать в изысканном обществе. Она предпочитала платья элегантного кроя. Длинные русые волосы аккуратно уложены в пучок, а голубые глаза лучились лаской и счастьем. Мама считалась прекрасной хозяйкой.