Нити судьбы

Я бы хотел сказать, что воспринимаю критику, как полезную, но это ложь. Они сводили счёты за язвительный разбор их произведений в журнале, главным редактором которого был мой отец. Варвары попали в город, который непременно осквернят и разрушат. Публичная экзекуция длилась полчаса, и я думал, что живым не уйду.

– При хорошей редактуре и содействии отца вам удастся опубликовать… – критик с головой – яйцом замялся, подбирая слово, – рукопись. А мы переходим к последнему произведению.

Я не первый, кто слышал такие слова, не первый, кого критиковали.

Но как болезненно осознавать – то, что ты создал никому не интересно. Я посвятил написанию романа самое дорогое, что имел – время.

Пробыв на съезде до завершения, я слушал какие дифирамбы, авторы поют один другому. Отвечал, когда спрашивали моё мнение о той или иной рукописи.

После обсуждения работ писатели и те, кто причислял себя к их касте, отправились на фуршет. Под благовидным предлогом я удалился, забрав пару копий своей рукописи.

Тёплый майский ветер освежал.

Я взглянул на часы. Полшестого. До начала рабочего дня ещё осталось время. Нужно успокоиться и привести мысли в порядок.

Весна успела заглянуть в город. Я шёл по Невскому проспекту, залитому солнечным светом. Улицы наполнили люди, истосковавшиеся по теплу. Я брёл, потеряв ориентиры, не слыша людских голосов. Проспект вывел к гранитной набережной. По магистрали мчались машины, создавая музыку вечернего Петербурга.

Моя изменчивая противоречивая натура не давала покоя  родным.

Особенно мама переживала за мою судьбу. Я был единственным ребёнком. По настоянию отца поступил в Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет на архитектурный факультет. Как мог, вникал в дизайн, проектирование, геометрию и инженерную графику. Ни один предмет не увлёк меня. Закончив пару курсов, я перевёлся на экономический факультет, но посетив несколько занятий, понял, что и финансовая наука мне не по зубам. Я завидовал известным писателям.

– Ищи своё призвание где угодно, только о литературе забудь, – скажет папа.

Я уже слышу его голос в своей голове.

Многие из моих сверстников, дети из влиятельных семей, считавшие, что им всё дозволено. Нет, они не были плохими людьми. Просто они незнакомы с иной жизнью, как и я, впрочем. Хотелось узнать, каково это – добиться успеха своими силами, почувствовать удовлетворение от результатов труда. Я ощущал себя в этой среде белой вороной, хотя и был вхож в круг литературной элиты.