Нити судьбы

Разбавлял краску скипидаром, едкий запах которого пропитал вещи, смешивал и находил экспрессивные тона, придавая обычным предметам вычурные формы. Или же просто изображал по памяти те места, где бывал в прошлом.

– Я могу заглянуть в любые уголки мира, куда пожелаю, не выходя из палаты, – часто говаривал отставной офицер.

Иногда я украдкой наблюдал, как озарялось его лицо, когда он размешивал ультрамарин и краплак. Начинал с тёмных цветов, перемешивал их с яркими, получалась сочная палитра. Его глаза будто светились изнутри, когда он делал мазок на белоснежном листе.

Набросок уже родился в воображении, теперь оставалось перенести задумку на холст. Лавренев выбрал необычный ракурс, что делало картину фантастичной. Впечатлили жёлтые подсолнухи, растущие из моря. Терентий Фёдорович нарисовал вид сверху, будто смотрел с небосвода, как подсолнухи тянут вихрастые лимонно-чёрные головы к солнцу. Море густого фиолетового кобальта контрастировало с багрянцем заката.

Я долго любовался его полотнами, которые украшали фойе хосписа.

Ангельские крылья, висевшие на крючке, и лестница, ведущая в небо. Ангел спустился с небес и снял свои крылышки, чтобы жить, как человек, или это человек смастерил крылья и вздумал взобраться на небосклон по лестнице. На следующем рисунке изображён лев, из гривы которого каскадом расплывался семицвет. У царя зверей было почти по-человечески мудрое выражение, а радуга напоминала о саванне, где он жил хозяином в своём прайде. Но особенно мне запомнился "Летучий голландец". Так Терентий назвал полотно, на котором корабль с огромными механическими крыльями плыл, рассекая облака. Художник так работал с тенями и полутонами, что сумел создать ощущение, будто корабль вырвется из облачной дымки картины. Судно выглядело объёмным и настоящим, можно было различить мелкие детали, даже заклёпки на корме. Всё-таки Терентий Фёдорович был отставным офицером морского флота и как никто другой знал строение кораблей. Картины этого живописца порождали странные размышления. В каждом из его творений крылась непостижимая загадка. Верно подмечено, чтобы понять душу художника, нужно посмотреть не меньше десятка рисунков, потому что в них заключён внутренний мир живописца.

– Ума не приложу, что бы делал, если б не болезнь. Пил бы, наверное, – рассмеявшись, признался бывший капитан.

Он самый жизнелюбивый человек из всех, с кем я водил знакомство. Что бы ни случилось, он улыбался, излучая уверенность и оптимизм.