Канун Рождества

Он задавал много вопросов и стремительно увеличивался в размерах.

"Ты не сможешь молчать" – послышался шёпот сестры.

Оди огляделась, надеясь, или же, напротив, опасаясь, увидеть Одетту. Но назойливый голос звучал в её голове. Проклятое воображение шутило с Одиллией.

"Её здесь нет, и быть не может. Она погибла. И я стала тому свидетелем. Безмолвным свидетелем" – подумала девочка.

– Тебе нездоровится, милая? – беспокоилась мама, сидевшая позади неё. Отец то и дело нервно вздыхал.

– Ты немая? – нарочито ласково осведомился милиционер.

Одиллия отрицательно покачала головой, но почувствовала, как по телу разлился холод и внутри всё онемело, словно подействовала анестезия.

– Так почему ты молчишь? Что-то испугало тебя? – расспрашивал участковый и ни на секунду не сводил с неё пронзительного взгляда. – А может быть кто-то?

Когда он задал последний вопрос отчаяние достигло предела. Девушку трясло, как в лихорадке. Будто партизан под пытками, она не проронила ни слова. Предательские слёзы собрались в уголках глаз и почти выдали её.

– Перестаньте мучить мою дочь! – вскочив со стула, воскликнула мама.

Она подошла к дочери и, обняв, заставила встать. Когда они вышли, Оди испуганно оглядывалась на следователя, сидевшего в пыльном кабинете. Отец остался и ещё долго разговаривал с милиционером.

Оди с матерью сели на пластиковых сидениях в коридоре. Женщина держала дочь за руку, как в детстве, когда Одиллии бывало страшно. Это дарило чувство спокойствия, словно бы то, что приключилось только ужасное сновидение.

Мама что-то говорила, но её голос тонул в неясном шуме. Звук приближался и становился отчетливым. Это смеялась Одетта. Её смех был навязчивым и безумным. Одиллия замотала головой, отгоняя наваждение, но хохот сделался громче и почти оглушил её. Не выдержав, девушка покинула пункт милиции. Ещё никогда она не бежала так быстро. Растрепавшиеся волосы хлестали по щекам, мокрым от слёз.

"Ты должна рассказать им! Ты обязана!" – кричала вслед Одетта, а её сестра закрывала уши руками.

***

Несколько часов Одиллия блуждала по городу. Останавливалась, когда испытывала непреодолимую усталость. Рядом с собой она ощущала присутствие чего-то необъяснимого. Тревожное ощущение терялось в толчее. Но призрачная тень вновь настигла Оди, когда она свернула в глухой тупик. Словно неприкаянная, девочка бродила среди старых домов.

Улицы Кировска, построенного в укромной долине, причудливо изгибаясь, уводили вверх.