Канун Рождества

Однако девушку, словно магнитом тянуло, вернуться в штольню. Вход в шахту, как портал в другое измерение, завораживал.

***

Она долго решалась, оттягивая неизбежное. Оглядывалась, искала предлог, чтобы уйти, смотрела на небо. Ветер разогнал пушистые белые облака. Показалось солнце – яркое, обещавшее жаркий день. Ветер шумел в кронах деревьев, словно заплутавший странник, бродил между стволами елей. Воздух был напоен ароматами смолы и мокрой земли. Природа хмелела от летнего зноя. И эта радость резко контрастировала с тем, что случилось в проклятой штольне и ощущениями, снедавшими Одиллию.

Страх, что кто-то узнает секрет, и осознание своей вины никогда не дадут ей покоя. На поляне Оди срывала ромашки и золотарник.

– Я так и думал, что ты придёшь именно сегодня, – сказал Стас.

Одиллия, сосредоточенная на собирании букета, вздрогнула от неожиданности. Распущенные волосы скрывали её лицо. Она не хотела видеть Белова.

– Ты давно сюда не приходила. Почему?

Она посмотрела на него снизу вверх.

Грязные кроссовки, потёртые джинсы, мятая футболка. Свитер он нервно сжимал в руках. На лице обозначилась щетина – знак превращения мальчика в мужчину.

Одиллия ничего не ответила, и боясь выдать тревогу, продолжила собирать ромашки. Ей хотелось чтобы Стас исчез, оставил её в одиночестве. А он бесцеремонно разглядывал её. Подметил изменения. Оди осунулась, побледнела и была небрежно одета. Внешний вид не волновал девочку. Закончив с букетом, она встала. В молчании, полном напряжения, они пошли к штольне.

– Тебе видно нравится играть в молчанку? – лишившись выдержки, воскликнул Белов. Его раздражала тишина.

Одиллия ощутила опасность, исходившую от мальчишки, в которого когда-то, в прошлой жизни, была влюблена. Теперь же он предстал в ином свете. Способный на жестокий поступок, он пугал её. Оди опасалась, что Стас выдаст их общую тайну. И тогда… Тогда их ожидает неминуемая расплата. Девочка представила гнев отца и неизмеримую печаль матери. Нет, Одиллия никому не расскажет.

И вот этот момент настал. Они ступили на кроваво-красный кварцевый песок, который был рассыпан всюду.

– Мы как преступники, которых тянет на место преступления, – промолвил Белов. Его голос разлетелся по пещере и вернулся к нему неясным эхом.

"Я не преступница. Это ты – преступник " – хотела сказать Одиллия, но язык не двигался, она осталась безмолвной. Немота была её спасением и наказанием одновременно.

Подростки быстро нашли место гибели Одетты.