Пятое время года

Хотя на самом деле, вероятно, здесь скорее играет роль тот факт, что секс, как правило, не получается, когда ты его не слишком хочешь. Она с непроницаемым лицом садится рядом и отводит его руки. У него растерянный вид, и она ругается про себя, поскольку, если он так не уверен в себе, это затянется на целый день.

Однако он приходит в себя, как только за дело берется она. Возможно, потому, что он может закрыть глаза и представить, что ее руки принадлежат той, кого он хочет. Она стискивает зубы и садится сверху, и скачет, пока у нее не начинают ныть бедра, а груди болеть от скачки.

Смазка мало помогает. Ощущение от него внутри, как от фаллоимитатора или собственных пальцев. Однако его фантазий, видимо, достаточно, поскольку через какое-то время он издает какой-то сдавленный хнычущий стон, и все кончается.

Она надевает ботинки, когда он вздыхает, садится и смотрит на нее настолько неприветливо, что она испытывает смутный стыд от того, что сделала с ним.

– Как, ты сказала, тебя зовут? – спрашивает он.

– Сиенит.

– Тебя так родители назвали? – Когда она отвечает ему злым взглядом, его губы вздрагивают даже не в улыбке. – Прости. Просто завидую.

– Завидуете?

– Я же рожден в Эпицентре, забыла? У меня всегда было только одно имя.

– О.

Он мнется. Похоже, ему трудно сказать.

– Ты… м-м-м… зови меня…

Она перебивает его, поскольку уже знает его имя и не намерена называть его кроме как вы, чего достаточно, чтобы отличать его от лошадей.

– Шпат сказала, что завтра мы едем в Аллию.

 – Она надевает второй ботинок и встает, чтобы постучать им по полу и надеть как следует.

– Опять миссия? Так сразу? – Он вздыхает. – Мне следовало знать.

Да, следовало.

– Вы мой ментор, и вы мне помогаете убрать коралл из гавани.

– Верно. – Он тоже понимает, что это лажа, а не миссия. Есть лишь одна причина, почему его послали на что-то такое. – Мне вчера дали инструктаж и досье. Наконец-то прочту. Встречаемся на конюшнях в полдень?

– Вы десятиколечник.

Он трет лицо руками. Она ощущает себя немножко виноватой, но совсем чуть-чуть.

– Хорошо. – Он снова говорит деловым тоном. – В полдень.

Она уходит, разбитая и раздраженная тем, что на ней остался его слабый запах, и усталая. Возможно, ее просто вымотал стресс – мысль о том, что придется ехать целый месяц с человеком, которого терпеть не можешь, делать то, чего не хочешь, по поручению людей, которых все больше презираешь.