Ее величество королева

Нет, меня никогда никакая женщина не любила, – добавил он с истинно калабрийским лукавством, хотя и сказал правду. И сейчас же сказал: – Конечно, жизнь моя беспорядочная. Многим женщинам я нравился, многие нравились мне… Но любить? Нет, любви не было.

И смолк в страстном забытьи, опьяненный возобновившимися ласками незнакомки, чувствуя, что ее взгляды пронизывают всю его душу.

– А меня ты будешь любить? Всегда?.. Любовь на жизнь и на смерть?

– Да, на жизнь и на смерть.

Она словно боролась с собой, боясь слишком ясно высказаться, и произнесла твердым голосом:

– Только смотри, остерегайся… Моя любовь из тех, что убивают человека, но могут и возвысить его.

Она как солнце: и сжигает, и благодетельствует.

– Что мне за дело – жизнь, смерть, ад, рай – все равно! – воскликнул совершенно порабощенный страстью юноша.

– Вот таким, именно таким я представляла себе тебя… Таким я хотела тебя! – отвечала она, вся трепещущая от вожделения.

Сколько протекло часов, они сами не могли бы сказать.

Часы блаженства обращаются в секунды. Секунды страданий обращаются в годы, в вечность.

– Ты хочешь пить? – нежно спросила она, когда оба поуспокоились.

Он, приподнявшись на локте, жадно любовался этой мраморной статуей, которая еще трепетала любовью.

– Ты хочешь пить? Вот я вижу на столике стакан и бутылку токайского. Ты любишь это царственное вино?

Она встала.

– Дай, – прошептал он, – все, что от тебя, прекрасно…

Она подала ему розовый стакан и бутылку, он налил вина.

– Прежде выпей ты, – предложил он.

– Нет, пей ты.

– Нет, ни за что не буду прежде тебя, моя радость.

– А я говорю: пей… Я так хочу. – И в ее голосе звучало настойчивое приказание.

– Не сердись же. Какая ты горячая! – несколько изумленно отозвался Рикардо. – Знаешь, и я тоже умею сердиться. Я и с женщинами умею быть настойчивым мужчиной.

– А! умеешь быть мужчиной? Я это люблю… Я до сих пор всегда жила с мужчинами, которым следовало бы быть бабами… Даже король уехал в Сицилию…

– Что нам за дело до короля?

– Как нам нет дела до короля? Мы неаполитанцы.

В такое смутное время его присутствие в столице необходимо.

– Ну, оставим в покое политику и бедного короля, за которого и мне пришлось несколько крови пролить.

– А королева?

– Много я о ней всего худого наслышался. А впрочем, тоже говорят, что она умна, горда, зла не забывает, но уступать не любит, своего добьется.