Вазифрия

Из лобчлематки стало выползать небольшое существо и пожирать ее. Сморщенный комок, неспешно двигаясь к отцу, вдруг обездвижено упал. Расплакались родители, но мать, к ней подбежав, вновь соком напоила, сорвав с растущего куста плоды. Отец, подняв на руки дитя с земли на ступни поставил, и двинулось оно. И вот под славной каменой скалой, где из щели вьется благородный спасительный куст с прекрасным ароматом свежего озона, раскинув волосы свои и спину выпрямив, морщины разогнав движением и чистое гладкое тело.

Оно кругом повернулось. Увидели они: стояла уверенно пред ними, конечностями упираясь в камень, прекрасной внешности, с горящими глазами, родная дочь. Они накинули на плечи ее сотканную из Нилаины ткань и убежали прочь.

ГЛАВА 4

События случаются не зря. Их все продумал я. Герсаид – создатель мироздания

Ушедших в тленность невозможно возвратить, лишь в памяти хранимая их внешность. Слова, похожие на каждого из нас, восходят светлым знаком и знаменьем в наших внутренних сердцах.

Их в нас вживили.

Пастух, собрав свои сбережения из теплых шкур шабраков и лумин, а также нескольких живых шабраков с собою захватив, пустился со своей семьей в далекий путь. Мурахива оседлав, они отправились туда, где ярким излучением дышала грудью и создавала каждый раз что-то великое и непонятное Вазифрия.

К миру злому для всех остальных они приближались. И вот она, раскрыв свои растительности, их приняла. Но мурахив немного был испуган и крылья острые защитные распустил, но, увидав красоты те, покорно приземлился, не желая улетать.

И понял, что лучше им и его семье продолжить обитать именно здесь. И пустился он в обратный путь, чтоб рассказать про новый мир.

Пастух же, очутившись здесь, был поражен твореньем этим, и пищи оказалось здесь полно. Транусция цвела на каждом шаге, и пали под ноги отмершие листы, и новые на их местах вырастали. Вазифрия, так девочку назвали пастух и мать. Она, отбросив одеяния, горящими глазами наблюдала мир и улыбалась.

Затем устремилась вглубь лесов и там увидела, что снизу повсюду яркий свет горел, но не слепил немного. Ступни ей он грел. Здесь на ветвях свисали невиданные ранее творения. Их Герсаид не создавал, они тем миром были сформированы желаньем жизни.

Герсаид лишь радовался им. Вазифрия – вершина его любви. Он горячо стремился к ней, но только одним прикосновением к дыханью мира понимал, что вот она, раскольница миров и хранительница мирозданья.