Тлеющий неон в крови

Ведь для того, чтобы сохранить порядок и мир во всей фракции, необходим контроль, но мы в Топоконии никогда не применяли грубую силу, подчиняя себе народ. Хоть мы и являемся самой развитой в военном плане фракцией, но мы не убийцы и не воры, наш народ благороден, и моя мама знала, что настоящий царь не ищет войны, но он всегда должен быть к ней готов. И, отдав мне прибор, она рискует потерять все, что берегла всю свою жизнь.

– О чем ты думал раньше? – спросила меня мама. – Ты не мог скопировать этот прибор до того, как отправишься в такое путешествие?

– Я не знал, как это сделать, и честно признаюсь, не знаю даже сейчас, точнее, знаю, но отчасти… …недавно узнал, – спешно заикаясь, ответил я ей.

 – Уверен, мои друзья помогут мне разобраться до конца, и мы сделаем такой же, и вскоре я отправил бы его обратно. Так ты веришь мне, мама?

– Нет. Аркад, родной, ты гениальный ученый, на твоем счету большое количество изобретений, и ты даже придумал, как жить вечно, хотя звучит все это весьма сомнительно.

Но одно я могу сказать точно… тебе далеко еще до своего отца, он был гениальнее тебя в тысячи раз, и тебе есть куда стремиться. А сейчас, рассказывая мне свои сказки о бессмертии, ты просишь меня слепо поверить тебе, отдать прибор и подвергнуть наш мир опасности. Представь только, что произойдет, если ты его заберешь? И неизвестно, когда его вернешь, сколько времени пройдет? Год, два, сто или даже тысяча лет. Представь, как изменится Топокония, когда ты снова захочешь вернуться. Ее уже может и не быть. Я не могу рисковать!

Я понимал, что ситуация неизбежна, и понимал свою мать. Ее взгляды я полностью поддерживал, но моя цель стояла на первом месте, и мне пришлось пожертвовать.

– Тогда у меня не остается выбора, как отнять его силой. Прости меня, мама! – И именно в тот самый момент неожиданно двери в зал распахнулись, я увидел Чарльза, который с одышкой прокричал мне.

– Аркад, мы взяли его, уходим скорее!!!

Моя мать с яростным удивлением посмотрела на Чарльза и вскоре на меня.

Ранее я видел уже этот взгляд, и мне не было столь тревожно, но сейчас я чувствовал сильнейший страх, волнение, и я не знал, получится ли у меня завершить задуманное.

А что если она остановит меня?

Что со мной будет?

Она посадит меня в темницу на долгие годы или того хуже – приговорит к смертной казни за измену родине? В этот момент мне ничего не оставалось делать, как бежать и сражаться, за себя и за свой будущий народ.