Тлеющий неон в крови

С этими отчаянными мыслями я летел вниз, когда почувствовал резкий рывок – меня успел поймать Альфан в самый последний момент.

– Держу!

– Спасибо, друг! – радостно поблагодарил я его, посмотрев вниз, увидел, как Микаэл уже был внизу и плавал в реке. Я ощутил сильнейшее облегчение в своей жизни и понял, что мы победили.

***

Река закончилась, а наши корабли облетели скалистые горы. Точно следуя моим указаниям, мы пересекли защитное поле, которое скрывало место портала.

Я приказал своим людям открыть портал, связавшись с ними через средство коммуникации на моем ухе.

Мои люди активировали его, используя дистанционный пульт управления, который мы сконструировали вместе с Чарльзом. Мы почувствовали сильные вибрации из-под земли, и корабль начало тяжело трясти.

Как только активировался портал, горизонт вокруг начал искажаться. Земля стала тянущейся, словно резина, и горизонт ушел в вертикаль. Свет от звезд растягивался в тонкие линии. Послышался звон в ушах, поднялся суровый гул.

Это эффект кротовой норы.

Пространство во время активации буквально выворачивает наизнанку, все материальное становится нематериальным.

Портал широкий, в него сможет пролететь корабль, причем не самый маленький. Влетев внутрь, мощный электрический заряд окутал все судно, от такого резкого скачка наш дымившийся двигатель не выдержал, ярко вспыхнул, и мы потеряли управление, благо портал на той стороне был построен не столь высоко от твердой земли. И хоть посадка оказалась довольно-таки жесткой, тем не менее все остались целы.

Как только мы оказались на другой планете, ночное небо прямо на глазах сменилось на ярко-голубое, а горизонт оставался в том же положении, как и тогда, когда мы залетали вовнутрь. На новой планете был день, небосвод освещала лишь одна яркая, растянувшаяся в линию звезда, которую деформировал эффект кротовой норы во время телепортации.

После того как все наши корабли оказались по ту сторону, перенос завершился, и портал перестал работать, завершив процесс телепортации.

Горизонт вновь встал в свое прежнее положение, а звезда приняла свою обычную для себя форму шара.

Небо на планете не особо отличалось от неба в Топоконии, однако звезды отличались от звезд в моем родном мире. Ночью мерцали другие для нас созвездия, а над нашими головами красовались два полумесяца– спутники этой планеты. Мы назвали их Соф и Дари.

На поверхности Софа мы могли легко разглядеть все его метеоритные кратеры – настолько он был близок к нам.