Москва – Тбилиси

– Ресторан принадлежал как бы его родственнику, на деле же владельцем был он, – произнес он, цинично подмигивая мне. Ему жутко хотелось вовлечь меня в этот разговор, и меня это ужасно разозлило.

Я физически ощутил, как жар залил мне лицо. И аппетит исчез. Я как будто лишился дара речи – не мог произнести ни слова. Надежда тут же сменилась разочарованием. Я ожидал все что угодно, но никогда не подумал бы, что стану свидетелем столь унизительного выпада в адрес Хорена. Зачем же он встретил меня и приютил, если ему так не нравился мой покровитель? Именно такие сомнения и одолевали меня, когда он встал и приблизился ко мне.

– Ты в Москве впервые?

– Да, впервые.

– Я дам тебе немного денег и попрошу ребят, чтобы тебя прокатили по Тверской и мимо Кремля. Или ты устал? Может, тебя деньги смущают? Что с тобой, почему лицо такое кислое? Хачапури не понравился, что ли?

Это был вопрос, который требовал ответа, и я понял: пора брать себя в руки. Я извлек из кармана подаренные дядей Хореном две тысячи долларов.

– О-о, стало быть, у тебя есть деньги? Чего же еще ты хочешь? Это родные тебе прислали?

– Нет, дядя Хорен дал их мне.

Этот ответ оказался для него очень неприятным, и он надменно усмехнулся.

– Что тут смешного? – резко спросил я и уставился ему прямо в глаза. При этом так напрягся, что сразу вспотел. Панов помрачнел, нахмурился и поднял верхнюю губу к носу. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга в упор. Затем он повернулся и вновь опустился в кресло.

– Как видно, тебе пришелся по душе этот армянин, – произнес он с прежним цинизмом и опустошил стакан с виски.

– Хорен – друг детства Резо.

– Эти люди дружить не умеют, – убежденно заявил он, наливая себе виски.

– Дядя Хорен умеет.

– Рад слышать это.

– Я тоже, – быстро ответил я, а в следующую долю секунды решил, что на этом останавливаться не стоит, и продолжил: – Пребывание в Ереване всегда буду вспоминать с теплотой и чувством благодарности. Человек столь преклонного возраста следил, чтобы я ни в чём не испытывал недостатка, заботился обо мне.

Ощущение было такое, словно пробудилась душа моего деда. Это почувствовал сам дядя Хорен, он как бы помолодел на глазах и вернулся в годы их дружбы. Мы расстались с ним, когда он ждал легавых. Как он? Может, позвоним ему?

По выражению лица Андрея было видно – он и сам понял, что переборщил в своих нападках.

– Давайте позвоним. Если вы не хотите позвоню я, – это прозвучало и как просьба, и как предложение.