Кровь Рафаэля. Круг Тварей. Круг Ведьм

Девятилетним девочкам туго бинтуют грудь, чтоб угодить модникам. А почему? Триста лет красивейшие из женщин по оговору соперниц сгорают в кострах, тонут, брошенные в реки. Вместе с женским обаянием мы отсекли от человечества понятия любви и верности. А я вот что скажу: если привлекательны лишь ведьмы, то они лучшее творение господа. А если женские прелести лишены смысла, не стоит ли человечеству уподобиться стаду, где свиньи спариваются не по зову сердца, а исключительно по зову мудей?

В зале снова поднялся шум.

Раздались крики:

– Кощунец! Отступник! Еретик!

– Тебя ждет костер, брат, Базилио!

Караффа нахмурился:

– Брат, ты снова цитируешь Агриппу Ниттингеймского. Но не забудь, что чернокнижник этими же фразами обаял королеву. Он внушил монархине, а заодно ее фрейлине, кстати верной нашей осведомительнице, спесь и гордыню. Но дамы после допроса признались в грехе. Агриппа с позором был изгнан, и встретил смерть в нищете и забвении. Его судьба – напоминание каждому отступнику, что небесное правосудие рано или поздно обрушится на голову богохульника.

– Женское не выше мужского, – снова заговорил Гиззо. – Женщине имя – соблазн. Враг человеческий хитер. Он присылает в наши сны суккубов. Они смазливы и сладострастны. Дьявольским каверзам нет конца. Мир загнивает в руках блудниц. Красота – приманка, скрывающая отраву. Постыдную отраву похоти и греха. Ибо дьявол не случайно наполнил утробы женщин лобковыми вшами и гнойной кровью.

Караффа одобрительно закрыл глаза. «Гиззо, ты далеко пойдешь, – подумал он.

 – О тебе уже знает папа. Это плохо. Ты молод, Гиззо, а я стар. Слишком стар, чтобы так же неистово взаимно тебя ненавидеть».

Пылкая речь молодого монаха вдохновила противников епископа Базилио. Они зашумели:

– Костер – единственный заступник человечества от блудниц!

– Костры – позор нашей эпохи! – воскликнул в сердцах отец Базилио.

– Костер, брат Базилио, ждет и тебя!

– Перед нами предатель!

– Реформатора – на костер!

– Костер!

– Костер!

– Костер! Ибо нет зрелища величественнее!

– Тише, братья, тише! – снова остановил шум Караффа.

 – А тебе, брат Базилио, не стоит унижать собратьев, возможно, в чем-то переусердствовавших на поле брани за духовную чистоту. Погибший испанский инквизитор успел преподать Ватикану подвиг веры. Скрепим же, братья, сердца, закроем уши и глаза. Не предадимся жалости. Огнем и мечом возвернем приспешников ада в пламя костра! Откроем врата республики испанцам.